Стрелы степных владык - Анна Макина

— А ещё через четырнадцать зим другой циньский полководец Мэн Тянь явился с армией в Ордос, — заметил Гийюй и спросил:

— Что стало с Бай Ци?

— Его наградили, но прожил он после этого недолго. Придворные интриганы восстановили правителя против Бай Ци. Полководцу преподнесли в дар дорогой меч и предложили покончить с собой. Говорят, что перед тем, как вонзить меч в свою грудь, Бай Ци воскликнул: «Чем я провинился перед Небом, что дошёл до такого?! Впрочем, я должен умереть, хотя бы за то, что лишил жизни сотни тысяч человек».

По знаку Модэ слуга наполнил чаши, и все выпили. Модэ и Гийюй переглянулись, а потом, как заранее было обговорено между ними, шаньюй обратился к Ли Сяню:

— Почтенный Ли, ты рассказал нам немало поучительных историй. Твоя мудрость внушает уважение. Теперь я желаю отблагодарить тебя. Хочешь ли ты вернуться на родину?

Старик поднял голову, недоумённо поморгал — изумление в его глазах сменилось надеждой, хотя он и не смел верить в такое чудо. Ли Сянь судорожно сглотнул и, запинаясь, ответил:

— Великий шаньюй, твоя милость безгранична! Не смею поверить, правильно ли понял тебя ничтожный Ли Сянь?

— Ты правильно понял, почтенный. Я одарю тебя и отпущу в твою страну. Ты же родом из Сяньяня? Чтобы ты благополучно добрался до родного города, я дам тебе лошадей и охрану. Потом мои люди возвратятся, а ты останешься дома.

Некоторое время Ли Сянь сидел, словно оглушённый, потом упал на колени, воскликнул:

— Великодушный повелитель! — закашлялся и разрыдался.

Когда старик пришёл в себя, Модэ выслушал его цветистые изъявления благодарности и отпустил. Оставшись с Гийюем наедине, шаньюй сказал:

— Остальное объяснишь ему сам, раз уж ты это придумал. Сколько людей возьмёшь с собой?

— Троих, повелитель. Все они знают язык южан.

— Можешь ли ты положиться на старика?

— Ли Сянь сообразителен. Не думаю, что он нас предаст, ему это невыгодно.

— Удачи. Выясни, не намереваются ли южане ввязаться в войну за Ордос. И я хочу больше знать об этом крестьянине Лю Бане, который провозгласил себя императором.

* * *

Через три дня Гийюй с тремя подчинёнными и старым Ли Сянем пустились в путь на юг. Старик наконец поверил в свою удачу, в то, что ему посчастливится умереть на родине зажиточным человеком, и ради этого охотно согласился выполнять приказы Гийюя.

В дороге Ли Сянь представлялся отошедшим от дел торговцем лошадьми из северного Шаньси, а сопровождавших его хуннов выдавал за своих слуг.

Они благополучно достигли столицы империи Сяньянь. К этому времени город уже почти отстроили заново после разрушений, которые учинила армия повстанцев, низвергнувших прежнюю династию Цинь.

Гийюй и его люди помогли Ли Сяню поселиться в подходящем доме, старик обзавёлся прислугой и стал искать родных. В столице старик приободрился, повеселел, помог спутникам разузнать новости империи.

Когда хунну уезжали на родину, Гийюй вручил Ли Сяню увесистый мешочек с серебром и взял с него обещание принимать в своём доме других гостей хуннов, которые привезут с собой ещё дары от него — старик поклялся выполнить приказ в точности.

На обратном пути Гийюй и его спутники обсуждали новости. Радовало то, что новоиспечённый император погряз в распрях со своими соратниками, и пока не заходило речи о войне за Ордос.

На спутников Гийюя неизгладимое впечатление произвели не столько города южан, мощные укрепления, тесная застройка, странная еда, не то, что по улицам пришлось непривычно много ходить пешком, и даже не доспехи и оружие императорской армии, а дома с весёлыми девицами. Набеленные, размалёванные, в ярких одеждах, обитательницы этих домов оказались необычайно искусными в постели.

Когда спутники делились приятными воспоминаниями о своих постельных подвигах, Гийюй вяло поддерживал беседу, думая о своём: среди прочего Ли Сянь рассказал немало легенд о лисах оборотнях, хули-цзин.

Особенно Гийюя заинтересовала способность лис принимать человеческий облик или просто вселяться в чужие тела. Лисы крутились вокруг людей, ища себе жертвы — они могли питаться жизненной силой подпавших под их чары.

В преданиях утверждалось, что лисы обожают кур и терпеть не могут собак. Псы тоже не выносили лис. Вспомнилось, что по приказу яньчжи Алтынай специально для семьи шаньюя в его ставке китайцы из беглых разводят кур. Нежное мясо и яйца, конечно, доставались и детям шаньюя, но Чечек с насмешкой говорила, что Алтынай готова есть курятину каждый день. Да и собаки в становище никогда не упускали случая облаять идущую мимо яньчжи.

Подмеченные мелочи складывались в образ, от которого Гийюя передёргивало. Он успокаивал себя, думая, что предполагаемая лиса находится рядом с шаньюем уже несколько лет и до сих пор ему ничем не навредила.

Знает ли Модэ о том, что в облике его любимой жены живет оборотень хули-цзин? Может ли лиса избавиться от детей шаньюя? От этих вопросов у Гийюя пухла голова, но он хотел ещё раз проверить свои подозрения.

Примечания:

В тексте использованы отрывки стихотворения известного китайского поэта Цюй Юаня "Призывание души"

Глава 16. Беседа о сказках

Чтобы наслаждаться свободой, беркуту даны крылья и небо, а человеку — конь и степь. Добравшись до родных мест, Гийюй со спутниками с облегчением вздохнули.

Никакие тесные серо-бурые города южан не сравнятся с привольной золотисто-зелёной степью под летним солнцем, пахнущей чабрецом и полынью. Здесь легко дышится, глаза отдыхают на плавных мягких очертаниях низких холмов, под седлом послушная лошадь, а впереди ждут близкие в родном становище. Домой, домой, туда, где даже дым костров приятнее запахов суетливой толпы крикливых южан.

Вернувшись на север, Гийюй поведал шаньюю то, что удалось узнать на юге. Модэ с удовлетворением выслушал известия: готовился очередной поход на север, к динлинам, и хорошо, что пока хунну не грозит новая война за Ордос.

Довольный шаньюй отпустил Гийюя, и тот направился к сестре с приготовленными для неё и детей маленькими подарками: золотые серьги с кораллами для Чечек, причудливые гребни для девочек, редкие сласти для малыша.

Затем Гийюй поспешил в своё жилище, к любимой наложнице Таначах и маленькой дочке Жаргал. Для них он тоже привёз костяные гребни тонкой работы. Дочь радовалась иноземным лакомствам и подаркам, а её мать тому, что отец семейства вернулся живым и здоровым.

Сам Гийюй уснул счастливым, предвкушая встречу с женой, двумя сыновьями и племянниками-пасынками. Его жена со своими детьми на время его отсутствия обычно уезжала из ставки шаньюя во владения рода Сюйбу, и теперь