Лекарь Империи 6 - Александр Лиманский

— Эй, Ромео! — встрял в мои мысли Фырк, который, невидимый, сидел на соседнем кресле. — Пока ты тут прелестями любуешься, твой враг козни строит! А ты тут платьишки выбираешь!

— Знаю. — Мысленно ответил я, не сводя глаз с сияющей Вероники. — Но жизнь должна продолжаться. Если я позволю страху парализовать меня, они победят без единого удара.

Мы выбрали ей три платья и мне два строгих костюма.

На выходе, нагруженные фирменными пакетами, Вероника буквально сияла от счастья.

Она шла, крепко держа меня под руку, и с детским восторгом разглядывала витрины. В этот момент она была самой красивой женщиной в мире. А я был самым счастливым мужчиной.

Следующим утром мы не спешили вставать. За окном занимался рассвет, окрашивая небо в нежно-розовые тона, но для нас это был первый настоящий выходной за долгое время.

День, который принадлежал только нам. Никаких экстренных вызовов, никаких проверок, никаких интриг.

Я уже собирался встать, чтобы сварить кофе, но Вероника потянула меня обратно под одеяло.

— Иди сюда, — прошептала она, ее сонные глаза улыбались. — У нас есть время…

Ее губы были сладкими от выпитого раньше меня чая, а кожа — горячей и нежной.

Мы занимались любовью долго, неспешно, без той лихорадочной страсти, которая часто вспыхивала между нами после тяжелых смен.

Это была другая близость — глубокая, доверительная, полная нежности. Это был не столько животный инстинкт, сколько способ доказать самим себе, что мы все еще живы, что посреди всего этого безумия у нас есть этот маленький островок нормальной жизни.

— Фу-фу-фу! — донесся до меня возмущенный мысленный писк Фырка, который, судя по всему, тактично ретировался в гостиную. — Опять эти ваши человеческие спаривания! И ведь никакого разнообразия! Нет чтобы с утра орешки погрызть или шишку! Скучные вы, двуногие!

— Просто завидуй молча, пушистый, — усмехнулся я, а Вероника целовал мое плечо.

После мы долго собирались.

Атмосфера в квартире была наполнена приятным, легким волнением, как перед первым свиданием.

Вероника колдовала над прической перед зеркалом, а я, впервые за долгое время, пытался справиться с шелковым узлом галстука.

Она нервничала. Для нее это был выход в совершенно новый, сказочный мир. Я был спокоен. Для меня — выход на вражескую территорию под видом светского гостя.

— Ну как я выгляжу? — она наконец вышла из спальни и покрутилась передо мной.

На ней было то самое темно-синее платье с серебряной вышивкой.

Оно сидело на ней идеально, подчеркивая каждый изгиб ее фигуры и аппетитную грудь. В свете утреннего солнца она казалась не просто красивой. Она была нереальной.

— Как богиня, — улыбнувшись, ответил я.

— Льстец! — она рассмеялась, но я видел, как вспыхнул румянец на ее щеках.

Через пару часов черный, идеально начищенный автомобиль барона бесшумно скользил по загородному шоссе.

Муром остался позади, и вокруг раскинулись бескрайние поля, подсвеченные лучами предзакатного солнца.

Вероника с восторгом смотрела в окно, а я пытался расслабиться, но мысли продолжали крутиться в голове.

Фырк, в отличие от меня, был в состоянии абсолютной, щенячьей эйфории. Он метался по салону невидимой молнией, то замирая у меня на плече, то перелетая на подголовник Вероники.

— Мы едем! Мы едем из Мурома! Я никогда не был за пределами города! За пределами больницы, да! Но города — нет! Это же историческое событие! Великая экспедиция бурундука-первооткрывателя!

— Серьезно, никогда? — удивился я.

— Я же дух больницы! — гордо заявил он. — Предыдущие двуногие меня никуда не брали. Да и не ездили никуда особо. А теперь — смотри, деревья! Настоящие, большие деревья! Поля! А вон — смотри, пятнистые штуки ходят и траву жуют!

— Это коровы, Фырк.

— Коровы! Какие большие! Ой, а вон та, с длинным хвостом! Кто это?

— Это лошадь.

— Огромная какая! И смотрит странно!

Его детский, неподдельный восторг отвлекал и немного успокаивал. Для него это был новый мир. Для меня — всего лишь дорога к новой проблеме.

Вероника заметила мою задумчивость.

— О чем думаешь? — она мягко коснулась моей руки.

— О бароне фон Штальберге, — ответил я. — Он просто так не приглашает. Ему что-то от меня нужно.

— Может, он просто хочет тебя отблагодарить? Познакомить с друзьями, показать свое уважение.

Она мыслит как нормальный человек. С точки зрения благодарности, дружбы, эмоций. Но большие люди мыслят другими категориями.

— Бароны не бывают просто благодарными, — тихо сказал я. — У них благодарность — это не эмоция, а инвестиция. У них всегда есть скрытые мотивы. И я должен понять, какой у него, прежде чем он сделает свой ход.

Поместье появилось за поворотом внезапно, словно выросло из земли.

Трехэтажный особняк в стиле модерн, с плавными линиями, огромными окнами и изящной башенкой, был окружен идеально ухоженным парком.

Перед ним был разбит довольно большой парк. Фонтаны, мраморные скульптуры, идеально подстриженный газон.

— Ничего себе домик! — присвистнул Фырк у меня над ухом. — Да тут можно две наших больницы разместить! И еще место для парковки останется!

Машина плавно затормозила перед парадным входом. Метрах в десяти от него расположилась небольшая стоянка которая была практически забита машинами. И надо признать, что среди них моя бы явно смотрелась инородным телом.

Лакей в костюме поспешил открыть дверцу.

Мы вышли. Вероника, слегка оробев от всего этого великолепия, крепко взяла меня под руку.

В тот же миг массивные дубовые двери распахнулись. На пороге стоял сам барон — высокий, идеально подтянутый для своих лет, в безупречно сидящем смокинге. Он бегом спускался к нам по мраморной лестнице.

— Илья Григорьевич! Какие люди! — он широко, почти по-дружески, улыбнулся. — И ваша прекрасная спутница… — он вопросительно посмотрел на девушку.

— Вероника! — представил я ее

— Рад, безмерно рад видеть вас обоих в моем скромном жилище!

Глава 9

— Рад, безмерно рад видеть вас обоих в моем скромном жилище! — произнес барон, завершая свое стремительное приветствие крепким рукопожатием.

Его улыбка была безупречной, отрепетированной, светской. Но она не достигала глаз.

В серых, как зимнее небо, глазах читался холодный, острый расчет. Хватка оказалась уверенной — рука человека, привыкшего командовать.

— Благодарим за приглашение, барон, — ответил я, машинально отмечая твердые мозоли на его ладони.

Слишком жесткие для рукояток столовых приборов. Фехтование? Или верховая езда? А