Диагноз: "Смерть" - Виктор Корд

Я не договорил.

Браслет связи, который дал Архивариус, пискнул.

Входящее сообщение. Текстовое.

"От: Неизвестный.

Тема: Предложение.

Текст: Я знаю, что Бритва у тебя. У тебя есть 24 часа, чтобы вернуть Имущество. Или я пришлю за ним не наемников. Я пришлю его Семью."

Я посмотрел на экран. Потом на Веру.

— Кажется, мы только что нашли того самого «Шрама», которого искал Борис.

— Или он нашел нас, — мрачно ответила Вера.

Я снял перчатки.

Усталость навалилась с новой силой. Но спать было нельзя.

У нас был новый враг. И у нас была тайна крови Бориса, которую нужно разгадать, прежде чем эта «Семья» постучится в нашу дверь.

— Вера, зови Шмыга. Мне нужно знать все о поставках кибернетики в «Яму-2» за последние десять лет.

— Ты хочешь копать прошлое Бритвы?

— Я хочу знать, где у этого танка кнопка «выкл». На случай, если его «Семья» перехватит управление.

Я посмотрел на пробирку с темной кровью.

Она медленно закипала сама по себе.

Пробирка вибрировала.

Мелко, на грани слышимости, как высоковольтный провод под нагрузкой.

Я смотрел в окуляр микроскопа, и у меня по спине бежали мурашки. Не от холода сырого подземелья, а от профессионального ужаса.

Наниты в крови Бориса не просто плавали. Они маршировали.

Черные точки выстраивались в геометрически правильные цепи, соединяясь с эритроцитами. Они использовали железо в крови как проводник.

Они строили антенну.

— Что они делают? — тихо спросила Вера, заглядывая мне через плечо. От нее пахло оружейным маслом и усталостью.

— Звонят мамочке, — пробормотал я, подкручивая фокус. — Это не просто мутация. Это активный маяк. Тот, кто прислал сообщение, не блефовал. Они видят нас. Точнее, они видят Его.

Я кивнул в сторону коридора, где храпел наш стотридцатикилограмовый танк.

— Если они знают, где мы… — Вера положила руку на кобуру. — Зачем ждать 24 часа? Почему не прислать ракету прямо сейчас?

— Потому что Борис стоит дороже ракеты. Это прототип. Уникальный образец био-оружия. Они не хотят его ломать. Они хотят вернуть актив на баланс.

Я выпрямился, потирая ноющую поясницу.

— Таймер тикает. Как только эти микро-ублюдки достроят контур, «Семья» сможет перехватить управление. И тогда наш лучший друг оторвет нам головы раньше, чем мы успеем сказать «ой».

— Убить его? — голос Веры был ровным. Солдатским. Нет человека — нет проблемы.

— Расточительно, — я покачал головой. — И сложно. Ты видела, как он регенерирует. Чтобы убить Бритву, нужно сжечь его дотла или отрубить голову. У нас нет на это ресурсов. И… он мне нужен.

Я посмотрел на пробирку.

— Мне нужно заглушить сигнал. Создать помехи.

— РЭБ? У нас нет глушилок.

— У нас есть химия.

Я подошел к столу, где лежала куча хлама, притащенного Шмыгом.

— Мне нужен свинец.

— Свинец? — Вера удивилась. — Зачем?

— Свинец экранирует радиацию и магию. Старый добрый физический барьер. Если я введу коллоидный раствор свинца в его кровь, металл осядет на нанитах и заблокирует прием сигнала.

— Ты хочешь отравить его тяжелыми металлами? — она посмотрела на меня как на сумасшедшего. — Это убьет его почки.

— У него регенерация тролля. Почки справятся. Или вырастут новые. Выбора нет.

Я протянул руку.

— Дай патроны. Картечь.

Следующий час я чувствовал себя средневековым алхимиком, который пытается сварить философский камень из дерьма и палок.

Я выпотрошил десяток патронов 12-го калибра.

Свинцовые шарики полетели в тигель (консервную банку).

Спиртовка гудела.

Свинец плавился медленно, неохотно превращаясь в серебристую лужицу.

Но просто влить расплавленный металл в вену нельзя — это мгновенная смерть от эмболии.

Нужен проводник.

Я достал банку с «Черным клеем» — смесью «Слез Скверны» и моей крови.

Скверна — идеальный растворитель.

Я капнул черную жижу в расплавленный свинец.

ПШШШ!

Повалил едкий, желтый дым.

Вера закашлялась, прикрывая лицо локтем.

— Ты нас всех тут потравишь!

— Вентиляция работает, — буркнул я, не отрываясь от процесса.

Смесь закипела, меняя цвет с серебристого на матово-серый. Металл распался на микрочастицы, войдя в суспензию со слизью.

Я добавил антикоагулянт из аптечки, чтобы эта дрянь не превратила кровь Бориса в желе.

Получилось полстакана густой, серой жидкости.

Выглядело это как жидкий цемент.

Пахло смертью.

— Готово, — я набрал жижу в самый большой шприц (для промывания полостей), который у нас был. Игла толщиной с гвоздь.

— «Свинцовая Блокада». Авторский коктейль. Пошли будить спящую красавицу.

Борис спал, сидя на полу и прислонившись спиной к генератору. Вибрация его, видимо, успокаивала.

Даже во сне он выглядел угрожающе. Шрамы на лице дергались, кулаки сжимались и разжимались.

— Борис, — я пнул его сапогом по ботинку.

Он открыл глаза мгновенно. Никакой сонливости. Взгляд ясный и злой.

— Еда?

— Лекарство, — я показал шприц с серой жижей.

Он скосил глаза на иглу.

— Выглядит как дерьмо.

— На вкус еще хуже. Но это нужно вколоть. Прямо сейчас.

— Зачем?

— У тебя в крови паразиты, — я решил сказать полуправду. — Те самые, из-за которых ты такой… активный. Они начали размножаться. Если не купировать — сгоришь.

Он посмотрел на свои руки. Вены на них вздулись черными жгутами.

— Я чувствую их, — неожиданно тихо сказал он. — Они… зудят. Внутри. В костях. Как будто муравьи ползают.

— Вот именно. Давай руку.

Он протянул левую руку, ту, что была обожжена кислотой.

Я наложил жгут. Вена вспухла, как пожарный шланг.

— Будет жечь. Сильно. Не убей меня рефлекторно. Вера, страхуй.

Вера навела ствол автомата ему в голову. Борис даже не посмотрел на нее. Он смотрел на шприц.

Я вогнал иглу.

Нажал на поршень.

Серая жижа медленно пошла в вену.

Секунда. Две.

Глаза Бориса полезли на лоб.

Он зарычал, выгибаясь дугой. Мышцы окаменели.

— А-А-ГХХ! — из его горла вырвался хрип.

По венам от места укола поползла серая сетка. Я видел «Истинным Зрением», как тяжелый металл разносится кровотоком, как он облепляет нанитов, запечатывая их в свинцовые коконы.

Связь обрывалась.

Антенна рушилась.

Борис схватил меня за грудки правой рукой. Рванул к себе.

Я услышал треск ткани моего камзола.

Лицо берсерка было в сантиметре от моего. Зрачки расширены, изо рта пена.

— Что… ты… сделал…

— Спас твою задницу, — прохрипел я, глядя ему в глаза. — Отпусти.

Он держал меня