Я и мой похититель - Филиппа Фелье

Но ответа нет. Есть только надвигающаяся неизвестность и ледяное недоброе предчувствие, сковывающее каждый мускул.

Автомобиль плавно трогается с места.

– Куда едем? – удивляюсь собственному холодному голосу.

– В больницу. – Бормочет Смит, и я четко улавливаю тревожные нотки в его голосе. Мысли бешено скачут с одного на другое. Рэд в порядке, я видел его совсем недавно. А раз Смит сам приехал за мной, то…

– Что с Эмили? – спрашиваю и ожидаю ответа, покрываясь холодным потом.

Смит молчит, смотрит в окно, избегая прямого взгляда. Его молчание хуже любого ответа. Сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться с бешеной скоростью. Эми. Моя Эми. Что могло случиться? Последний раз, когда я ее видел, она была совершенно здорова, полна сил и жизни. Строила планы на будущее, ярко улыбалась. Неужели… Нет, это не может быть правдой.

Машина несется по улицам города, мимо знакомых зданий и перекрестков, которые теперь кажутся чужими и угрожающими. Каждый поворот, каждый светофор приближает меня к неизвестности. К ответу, которого я боюсь больше всего. Тишина в салоне давит на уши. Ее прерывает лишь ровное гудение мотора. Я стараюсь взять себя в руки, собраться с мыслями, но страх парализует волю.

Наконец, авто останавливается у приемного покоя больницы. Смит выходит первым, я спешу за ним. Его лицо осунувшееся, в глазах – неприкрытая тревога. Он молча кивает в сторону входа, и я, повинуясь, безропотно следую за ним, словно приговоренный к казни. Каждый шаг дается с трудом, ноги словно налиты свинцом.

Внутри больницы – привычный хаос: очереди, суета медперсонала. Но я ничего не замечаю, смотрю только на спину Олсона, который ведет меня по коридорам, мимо палат и кабинетов, к палате интенсивной терапии. У двери он останавливается, кладет руку мне на плечо. Этот простой жест больше не кажется угрожающим, скорее по-отцовски подбадривающим.

– Она ждет, – говорит он тихо, и отворачивается, позволяя мне войти одному.

Дверь за мной закрывается, оставляя нас одних – меня и Эмили. Ее лицо спокойное и бледное. Глаза закрыты, но главное, она дышит.

Подхожу к кровати, стараясь ступать как можно тише, словно боясь нарушить хрупкое спокойствие. Сажусь на стул рядом и беру ее ледяную ладошку в свою. Такая маленькая и беззащитная. Еще недавно она сжимала мою ладонь крепко и уверенно, а сейчас… Сейчас она словно фарфоровая кукла, эфемерная и неподвижная. На ее руке катетер, из которого тонкая трубка тянется к капельнице. Мягко поглаживаю ее ладонь, ощущая прохладу нежной кожи. Молюсь про себя, чтобы она открыла глаза, посмотрела на меня своим лучистым взглядом и улыбнулась.

Вдруг ее пальцы слабо шевелятся. Сердце подскакивает к горлу. Я замер, не смея дышать, боясь спугнуть этот робкий признак жизни. Снова легкое движение, ее веки трепещут, Эми медленно открывает глаза. В них – растерянность и… страх.

– Итан, – она печально улыбается. Ее глаза наполняются слезами, а носик мило краснеет. – Доктор уже приходил? Ребенок… что с ним?

Ребенок? На меня будто вылили ушат ледяной воды. Ребенок. Эми беременна. Чертов идиот. Какой же я идиот! И я собирался уехать, оставив любимую женщину одну, когда она ждет от меня ребенка? Нет. Ни за что!

Открываю рот, чтобы ответить Эми, успокоить, но мне нечего ей сказать. Я ничего не знаю.

– Я схожу и все узнаю, – мой голос тверже, чем я предполагал, но решимость еще более крепкая. Я ни за что не оставлю Эмили. Никогда. Не теперь.

– Не уходи, – просит моя Эми, но я должен узнать, просто не могу оставаться в неведении еще хотя бы несколько минут.

– Я быстро. Сейчас вернусь. Все будет хорошо!

Выхожу из палаты, закрываю за собой дверь. Смит стоит у стены, ссутулившись, словно старик. Подхожу к нему, стараясь скрыть охватившее меня смятение. Вопрос о ребенке обжигает сознание.

– Она пришла в себя, – говорю я, и в глазах Олсона вспыхивает надежда. – Но… она спрашивает про ребенка.

– Идем. - Смит тяжело вздыхает и отворачивается.

Боль и горечь захлестывают меня с головой. Эми… Как она это переживет? Смогу ли я помочь ей?

Снова коридоры. Снова передо мной широкая спина безопасника. Что же черт побери произошло?

В кабинете врача пахнет лекарствами и отчаянием. Доктор, мужчина средних лет с усталыми глазами, предлагает нам сесть. Смит садится первым и пристально смотрит на лечащего врача. Я остаюсь стоять, понимаю, что просто не смогу спокойно сидеть на месте.

– Итак, начнем с того, что больная поступила к нам в критическом состоянии.

Глава 32

Итан

Голос врача тих и осторожен. Он бросает на нас внимательный взгляд и продолжает:

– Мы сделали все от нас зависящее.

Он делает паузу, словно подбирая слова. Мое сердце бешено колотится в груди, а по спине проходит волна холода.

– В ее положении опасны нагрузки и нервные потрясения. Мы чудом сумели спасти обоих.

Облегчение, такое сильное, что подкашиваются ноги, заставляет меня рухнуть на стул. Смит делает медленный выдох.

– Поскольку плод еще мал, мы даже не сразу поняли… – Доктор осекается и продолжает уже другим тоном. – В общем, девушка молодая и здоровая. Удар чуть не спровоцировал выкидыш, но все обошлось.

Снова внимательный взгляд на наши каменные лица.

– Не переживайте. Кровотечение остановлено, плод не пострадал. Все будет хорошо. Главное, помните, никаких стрессов и нагрузок. Пациентке нужен покой, поддержка близких и никаких разговоров о произошедшем. По крайней мере сейчас. – Доктор протягивает Смиту листок с назначениями. – Здесь список необходимых лекарств и витаминов.

– Как долго ей нужно оставаться в больнице? – спрашивает Олсон, передавая мне листок.

– Завтра утром можете ее забрать.

– Спасибо! – произносим мы со Смитом одновременно и молча выходим из кабинета.

– Что произошло? – тут же спрашиваю у Олсона, как только дверь за нами закрывается.

– Недовольный акционер компании N устроил акцию устрашения, неподалеку от офиса. В Эми бросили камень, обернутый бумагой с посланием.

– И ты не смог ее от