Франко. Самая подробная биография испанского диктатора, который четыре десятилетия единовластно правил страной - Пол Престон

По возвращении Франко в Мадрид с ним произошел любопытный случай. Во время обычного осмотра доктор Посуэло обнаружил на маленьком пальце правой ноги каудильо большую мозоль. Удалив ее, он нашел следы абсцесса и отнес его на счет тромбофлебита, перенесенного Франко летом. Мозоль образовалась из-за дешевых тяжелых ботинок, которые обычно носил каудильо. Когда Посуэло объяснил пациенту, что с годами чувствительность кожи повышается и ему надо носить обувь полегче, Франко воспротивился. При этом он сообщил, что имеет много пар ботинок, к которым привык. Каудильо пояснил, что этими ботинками его бесплатно снабжает производитель, и, пока он к ним не привыкнет, они жмут и трут[3333]. Посуэло заметил, что, по мнению врачей, надо обувь подбирать по ноге, а не ногу по обуви. «Все бы вам с комфортом» (Ustedes son unos comodones), – проворчал Франко[3334].

Победа клики Пардо над Хуаном Карлосом, выразившаяся в том, что Франко вернулся к власти, была победой «бункера». Вскоре последовали нападки на Пио Кабанильяса, наиболее либерального министра в правительстве Ариаса. Каудильо представили подборку вырезок из испанских журналов с рекламой товаров для пляжа и для вылазок на природу, в частности, с купальниками-бикини. Все это перемежалось хорошо подобранной умеренной порнографией. Франко желали показать, что ныне публикуется в Испании. Если и шесть лет назад он поверил Карреро Бланко, будто Фрага открывает дверь марксизму и подрывает моральные устои с помощью эротики, теперь его было еще легче убедить в необходимости избавиться от Пио Кабанильяса. В представленном ему досье каудильо более всего возмутили доказательства того, что, как и Фрага с делом «Матеса», Пио Кабанильяс позволяет прессе печатать материалы об исчезнувшем оливковом масле, ибо это в конце концов дошло до суда. Говорили, будто Франко взорвался и сказал: «Что толку в том, что все считают Кабанильяса умным, если он не смог предотвратить того, чтобы имя моего брата попало в прессу? Я больше не желаю видеть Кабанильяса на заседаниях кабинета».

Двадцать четвертого октября Ариас встретился с Франко, что бывало каждую неделю, и получил распоряжение снять Кабанильяса. Из солидарности с Кабанильясом подал в отставку и Антонио Баррера де Иримо. Чтобы победа «бункера» не казалась столь очевидной, Ариас и его вице-председатель Антонио Карро предложили Франко ради сохранения баланса (к чему он всегда стремился) удалить из правительства Утреру и Франсиско Руиса Харабо. Но каудильо категорически отказался, заявив, что оба «очень лояльны»[3335].

К концу 1974 года Франко стал проявлять еще более очевидные признаки старческой деградации. Он то и дело зевал, прикрывая темными очками слезящиеся глаза. Жесты были нервные, нерешительные, он, казалось, не понимал, что происходит вокруг. Те, кто разговаривал с ним, замечали, что каудильо утратил способность логически мыслить. Время от времени он возвращался в нормальное состояние, но обычно производил впечатление человека, неспособного сосредоточиться[3336]. Однако в этот последний год жизни Франко следовал, возможно в силу политической необходимости, заведенному распорядку – к неудовольствию врачей. Он все еще питал склонность к охоте и рыбной ловле, а отчаянное желание клики Пардо и высших франкистов видеть его активным приводило к тому, что каудильо присоединялся к утомительным вылазкам, даже в ненастную погоду. Зимой 1974–1975 годов состоялось несколько таких вылазок. Охотились в местности, открытой всем ветрам, в сырую погоду, часто при нулевой или близкой к нулю температуре. Первая такая вылазка в Сьерра-Морену в январе 1975 года встревожила доктора Посуэло, ибо пришлось долго стоять, чтобы не спугнуть добычу. Посуэло опасался, что это кончится нефритом или простатитом. Франко к тому же сказал, что не может как следует стрелять, так как замерзли руки. На следующую ночь каудильо охватил сильный озноб, и Посуэло дал ему антибиотики. При анализе мочи обнаружили повышенное содержание белка и кровь – симптомы заболевания почек[3337].

С конца 1974 года состояние здоровья Франко стало быстро ухудшаться. Особенно его беспокоили зубы[3338]. В своем предновогоднем выступлении 30 декабря 1974 года каудильо выразил благодарность врачам, «полностью излечившим» его от летней болезни, и с гордостью отозвался о прочности государственных институтов, заметив, что они надежно функционировали, пока он болел[3339]. Видимо, Франко не знал о развале франкистской коалиции. Первая стычка в новом году произошла в феврале. Ариас возмутился тем, что фалангистская печать не отметила годовщину его речи 12 февраля, и велел Утрере снять редактора «Аррибы». Когда тот попытался возразить, Ариас закричал в трубку, что Утрера скоро узнает, кто в Испании хозяин. Утрера пошел к Франко и сообщил ему об этом, но слабый и напуганный каудильо посоветовал ему делать то, что велит председатель правительства, и тем самым избежать неприятностей[3340]. Утрера принес каудильо материалы, разоблачающие планы Ариаса распустить Движение, и магнитофонные записи, где тот говорил: «Франко стар. Единственный здесь крепкий человек – это я» («Aquн no hay maґs cojones que los mнos»). Когда Утрера сказал: «Ариас – предатель», Франко заплакал и пробормотал: «Да, да, Ариас предатель, но никому не говори об этом. Надо действовать осторожно»[3341]. Медикаменты, применяемые от болезни Паркинсона сделали Франко боязливым.

Министр труда Лисинио (Licinio) де ла Фуэнте, возмущенный планом Ариаса признать права на забастовку, 24 февраля подал в отставку. Наконец-то обстоятельства заставили Ариаса вступить в схватку с «бункером». Двадцать шестого февраля он посетил Франко и сказал, что заменит не только министра труда, но и других министров. Во время следующей встречи, 3 марта, каудильо воспротивился всяким изменениям. Однако Ариас, заявив, что Утрера фабрикует свидетельства против Франко, и пригрозив отставкой, запугал слабого и нервного старика. Так, каудильо разрешил перетряску кабинета, при которой и Руис Харабо, и Утрера были выведены из правительства. Фернандо Эрреро Техедор, прокурор верховного суда, занял пост министра-секретаря Движения, став новой надеждой либералов. Ариас рассчитывал, что Эрреро сумеет сделать что-нибудь из проекта о политических ассоциациях. Франко одобрил эту кандидатуру, потому что Эрреро подготовил для него серьезный доклад в связи со смертью Карреро Бланко[3342].

Ариас в значительной мере выдавал желаемое за действительное, и в его словах звучала ностальгия, когда он заявил 27 февраля 1975 года по телевидению, что те, кто испытывают сомнения, чувствуют разочарование и чей энтузиазм остыл, «пусть пойдут к дворцу Пардо и хоть издали посмотрят на свет, постоянно горящий в кабинете каудильо. Человек, посвятивший всю жизнь служению Испании, продолжает, не жалея себя, твердо стоять у штурвала и держит курс так, чтобы испанцы могли