Беcспособный. Том 2 - Владимир Алексеевич Абрамов

— С кем-кем⁈ — от изумления Марина выпучила глаза.

— Не стоит так удивляться, — тут же расслабилось её лицо, поскольку отвечал ей полковник. — Это не настоящие драконы. Так мы на своём сленге называем сильнейших суперов. Во время войны я был молодым спецагентом без особой силы. И тут такое сложное задание — уничтожить немецких драконов.

— Но как? — продолжала удивляться Марина. — Как можно без мощных сверхсил уничтожить сильных суперов?

— Если продолжишь слушать — узнаешь.

Марине очень хотелось услышать продолжение, поэтому она замолкла. Её тело продолжало шагать через пустырь. Полковник Лисаев продолжил:

— Самым сложным этапом было внедрение. Без могущественных сверхсил мне не суждено было стать офицером Вермахта. Я отыгрывал роль молодого немецкого ефрейтора, который находился в отпуске после ранения. И вот я оправился в путешествие на туристическом теплоходе по Берлину.

— Почему на теплоходе? — не поняла Марина.

— Разведка раскопала, что там будут отдыхать драконы. Как минимум один из них должен был находиться там. Моей задачей было вычислить его или их и уничтожить.

— Ого! — широко распахнула глаза Марина. — Без сил уничтожить сильнейших суперов⁈

— Меня хорошо подготовили, — ностальгически улыбнулся полковник в её теле. — Теплоход плыл от центра к замку, расположенному в пригороде. Попасть на корабль было весьма непросто. Чтобы «простой» ефрейтор оказался на этом корабле, наша разведка задействовала все ресурсы.

Марина слушала мужчину с превеликим интересом, а он продолжал:

— По пути к замку теплоход должен был причалить в пригороде у деревни, жители которой специализировались на развлечении туристов. Даже во время войны у деревенских имелось много всего: яйца, мясо и шнапс. В пути я познакомился с очаровательной девушкой по имени Вэнди.

Лицо мужчины в теле женщины стало выглядеть мечтательным.

— Видела бы ты её, Мариночка. Девушка неописуемой красоты. Очаровательная голубоглазая блондинка. Она сама обратилась ко мне. Спросила, мол, я впервые тут отдыхаю?

— А вы? — спросила Марина. — Вы что ей ответили?

— А что я мог ответить? Конечно же, сказал, что впервые. После чего Вэнди принялась живописно описывать замок. А когда теплоход выплыл к деревне, мы с ней сошли на берег.

— Погодите, господин Лисаев, но как теплоход мог подплыть к деревне? Там что, была пристань?

— Какая пристань, Мариночка? Тогда же была война, даже высшему обществу Германии было не до жиру. Это был обычный небольшой теплоход, способный причаливать к берегу. Так вот, мы сошли в деревне, а там нас уже поджидали радостные местные жители с домашними колбасами, шпиком, сырами и шнапсом. Народ принялся всё скупать, и мы с Вэнди от них не отставали.

— Эх… — вырвался у Марины мечтательный вздох. — Сейчас бы чесночной колбаски… Полковник, я из-за вас изрядно похудела.

— Милочка, не сочти за оскорбление, но тебе это только к лицу. Извини старика, но я уже привык к крепкому телу, так что пока я с тобой, тебе не миновать ежедневных тренировок и правильного питания.

— Простите, я не хотела вас обидеть, — смущённо улыбнулась она. — Извините, что вас прервала. Продолжайте, мне очень интересно услышать продолжение истории.

— Так слушай, мне не жалко. После войны столько лет прошло, что гриф секретности уже снят… — продолжил он. — На корабле веселье продолжилось с новой силой. Шнапс лился рекой. Мы с Вэнди его тоже отведали. Она мне сказала: «Странные люди. Бросились к первым торговцам, а до двух из десяти из них даже не дошли. Мы правильно сделали, что не стали толпиться. Уверена, что у нашего торговца и шнапс лучше, и колбаса вкусней»… Кстати, мы как раз купили у него чесночную колбасу. Вкусная, зараза! Никогда ни до, ни после этого я не ел столь вкусной колбасы.

— Полковник, вы хотите, чтобы я захлебнулась слюной? — сделала губы уточкой Марина.

— Не обижайся, деточка, — снова стало её лицо спокойным с переходом инициативы к Лисаеву. — Так вот, прибыли мы к замку вечером. Посмотрели на него. Ну, ничего так. А потом поднялись на холм и продолжили пить шнапс. У нас с Вэнди завязался разговор. Она явно клеилась ко мне, а я был не против интрижки во время операции. И вот мы отошли в сторону, разлеглись на траве и стали смотреть на Луну. Она была такой большой в тот день. Потом мы целовались… Ох, какие сладкие у той чаровницы были губы, — мечтательная улыбка расползалась на лице девушки с духом мужчины внутри неё.

— К-хм… — смутилась Марина. — А разве у вас было не задание убить вражеских суперов?

— Задание, Мариночка. Именно, что задание. И я его ответственно выполнял. За разговорами под луной и поцелуями Вэнди пригласила меня на вечеринку в закрытый клуб. И я согласился.

— Погодите, — перехватила инициативу Марина. — Клуб⁈ Это там, где играет громкая музыка, диджей и выпивка рекой?

— Нет, конечно, — снисходительно улыбнулся мужчина в её теле. — Это был не клуб в современном его понимании. Это был закрытый клуб для элиты — старших офицеров Вермахта.

— Но как какая-то девушка могла туда вас пригласить, полковник?

— О! — растянул он губы в улыбке. — Вэнди была старшим офицером и имела право провести в клуб своего партнёра для развлечений. Мужики приводили симпатичных девушек, а девушки смазливых парней с вполне понятными намерениями. А я в молодости был очень смазливым.

— Понятно, — кивнула хозяйка тела. — И что дальше?

— Дальше была обратная дорога на кораблике. Мы вернулись в Берлин, и зашли в клуб. Там я сразу узнал четверых известных разведке немецких драконов. И сразу понял, что всё было не зря. После чего активировал заготовленный сюрприз — бомбу с антиматерией.

— Э-э-э⁈ — от изумления у Марины вытянулось лицо. — С антиматерией?!! Откуда такая бомба в сороковые? И как вы выжили?

— Мариночка, меня к операции готовили наши драконы. И не один, а сразу пятеро. Один из них умел создавать антивещество. Другой был технарём от бога — он создал миниатюрное устройство для удержания антиматерии. Величайшая целительница того времени вживила бомбу в моё тело так, что не осталось ни следа.

— И вы взорвались? — никак не могла поверить девушка в правдивость рассказа полковника.

— Ага, взорвался, — на этот раз от улыбки у Лисаева не осталось ни следа. — И