Повелитель пространства. Том 2 - Дмитрий Мальцев

Алиса и Гена молча закивали, а дед Егор, положив руку мне на плечо, сказал:

— Спасибо, Внучок, в очередной раз ты делаешь невозможное. Никто ещё за мою долгую жизнь не помогал Власовым так как ты. Мне кажется, я никогда не расплачу́сь за твоё добро.

— Да брось, дед Егор, я же обещал, что всё будет хорошо, вот сегодня это «хорошо» и начнётся. Прогнём князя, а если не согласится на наши условия, то просто пойдём, и сотрём с лица земли.

Алиса внезапно заплакала, обняла и поцеловала меня, публичное проявление чувств обычно не было свойственно девушке. Но сегодня она не смогла сдержаться, и я обнял и поцеловал невесту в ответ, проигнорировав недоумённый взгляд Ксюши, в котором смешалась обида, зависть, растерянность и одобрение. Странная она, всё-таки.

* * *

Пензенский прибыл вовремя, его благополучно пропустили на территорию особняка и сопроводили в кабинет, в котором уже дожидалась вся наша компания.

— Ну здравствуй, князь, — я решил не церемониться, и обойтись сегодня без титулов. Да и язык у меня не поворачивался называть этого урода Светлостью.

— Здравствуй, граф, — оппонент ответил взаимным отсутствием вежливости, — приветствую и всех присутствующих, — он обвёл взглядом комнату, и заметил примостившегося в уголке Темникова с дочкой, — Па… Павел Павлович? А Вы что здесь делаете?

— Привет, Алëшенька, да вот, заехал в гости к товарищу, а тут такое событие, сам князь Пензенский едет мириться, — в голосе Темникова так и сквозило желчью, — Дай, думаю, останусь, посмотрю, послушаю, ты же не против?

— Да разве я могу, Ваша Светлость? — князь начал судорожно кланяться.

— Ты это дело брось, считай, что меня тут нет, переговоры ты ведёшь не со мной, а с Виктором.

— С чем прибыл, князь? — я решил не тянуть время, а переходить сразу к делу. Такая компания была мне неприятна, и не только мне.

— Хочу признать капитуляцию в войне родов, и заключить мирный договор, граф. Также я являюсь уполномоченным представителем трёх родов моих вассалов, которые тоже согласны признать поражение.

— И какие же условия вы предлагаете?

— Мы официально признаём род Лавининых победителем в войне, и готовы выплатить виру в размере ста пятидесяти миллионов рублей, за всех.

— Это даже не смешно, князь, — как я и думал, опять жадничает, я эти сто пятьдесят миллионов заработаю, продав пять колец, — Ваша «компания по интересам» столько лет терроризировала и планомерно уничтожала мой род, и не только мой, прошу заметить, как ты видишь, здесь присутствуют мои вассалы: патриархи родов Власовых и Гладковых, которые подверглись такой же участи, — я показал рукой на деда Егора и Гену, — И ты оценил все свои злодеяния по отношению к трём годам в такую смехотворную сумму?

— Да как ты смеешь! Я всё ещё князь, и ты вообще должен гордиться, что я сам пришёл к тебе по доброй воле, а не с армией! — раскраснелся Пензенский. — Сам факт того, что князь признаёт поражение перед графом — уже небывалый случай!

— Ну так приходил бы с армией, что же тебя остановило? Здравый смысл проснулся? Или просто зассал? — я тоже начал немного злиться от такого наглого поведения того, кто находится одной ногой в тюрьме, а другой в могиле, — Тебе повезло, что у меня пока просто руки до вас не дошли, и я решил дать твоему роду сегодня шанс, но не сомневайся, если мы не сможем сейчас договориться, жить вам останется недолго.

— Позвольте вмешаться, господа, — Темников поднялся с кресла, — Ознакомьтесь пожалуйста. — он передал нас обоим по папке.

Я открыл свою, и бегло пробежал глазами по тексту документов. Всё так, как я и думал, и князь Пензенский с сегодняшнего дня больше не князь. Императрица подписала указ о лишении его рода княжеского титула, в связи с результатами расследования дела о нелегальных экспериментах.

Расследование, кстати, ещё не закончено, но причастность князя к незаконной деятельности уже частично доказана. Так что теперь мы разговариваем на равных с точки зрения закона. А с точки зрения силы, Пензенский теперь для меня букашка, раздавить которую не составит вообще никакого труда.

— Но… Но я же… — на побледневшего, теперь уже бывшего, князя было больно смотреть, — Верой и правдой… Я для Империи…

— Ой, не заливай, Алёша, — Темников открыто злорадствовал, — Мне-то хоть не ври, верой и правдой, как же. Я лично проводил расследование, и скажи спасибо, что ты ещё жив. Твои подельники решили взять всю вину на себя, а ты пока обвиняешься только в халатности, а князю такая роскошь непозволительна. Но расследование продолжается, и я сделаю всё, чтобы вывести тебя на чистую воду. Так что рекомендую тебе внимательно послушать графа Лавинина.

— Короче, слушай мои условия, граф, единственные, на которых я готов принять твою капитуляцию, — мой оскал не предвещал бывшему князю ничего хорошего. — Ты возвращаешь все активы родов Лавининых, Власовых и Гладковых их истинным владельцам и выплачиваешь контрибуцию в размере двух миллиардов рублей. Это будет компенсацией за всё то время, что ты пользовался чужим добром.

— Но это же огромная сумма! — начал было возмущаться Пензенский.

— Я не закончил! — резко прервав его, я встал с кресла, — Так же ты передаёшь в собственность рода Лавининых пятьдесят процентов всех своих производств, а также активов твоих вассалов.

— Но, я…

— Не перебивай, это невежливо. И самое главное требование — ты и главы твоих вассальных родов снимаете с себя полномочия патриархов, и выходите из рода. — я замолчал секунд на десять, давая Пензенскому немного времени осознать мои требования, — Новыми главами назначаются те, кого выберет Империя, а вы со своими дружками становитесь простолюдинами, и отвечать за свои злодеяния перед имперским судом будете не как благородные аристократы, а как обычные люди, без каких-либо поблажек.

— Но это же немыслимо! — новоиспечённый граф чуть не подавился слюной.

— Иначе, я сегодня же направлю свою гвардию, силу которой ты уже мог оценить неоднократно, в Пензу, и полностью уничтожу ваши рода. Думай, Алёша, я даю тебе шанс спасти хотя бы своих родичей. Если в тебе осталось хоть что-то человеческое, ты сделаешь правильный выбор, у тебя есть две минуты. За свои поступки нужно отвечать.

Время пошло, я сел обратно в кресло и