Конструктор сырой магии - Павел Игоревич Хохлов

Откровенно, было скучно. Я лежал на кровати и… и всё, эксперименты с сырой магией проводить не мог, так как она была мне сейчас не подконтрольна. Поспать не получалось и так спал много времени. А Пешка всё не возвращалась. Эти три часа были самыми долгими и скучными в моей жизни в этом мире. Пешка действительно вернулась не одна, а с орком, на вид, его возраст перевалил за восьмой десяток. Судя по различным приборам, он был доктор.

Понимая, что сопротивляться и спорить бесполезно, проще просто пройти обследование. Я делал всё, что меня просил доктор, в меру своих возможностей. Больше всего меня заинтересовали не его методы обследования, а имя — Ферзь. Но я решил отложить расспросы до того, как доктор уйдёт. Осмотрев, ощупав, прослушав меня, а так же проведя какие-то непонятные магические воздействия, доктор пришёл к тому же выводу, что и я.

— Каких-либо внешних и внутренних повреждений нет. Болезней не обнаружено. Явное магическое, физическое и психологическое истощение. Одна проблема наложилась на другую, в итоге человек, фактически стал недееспособен. Пациенту требуется хорошее питание и отдых, через день-два он придёт в норму.

Всё в точности, как я и сам предположил. Я рад был заботе Пешки, но видя, как она отдаёт одну серебряную монету доктору, мне стало не по себе. Сначала я хотел возмутиться, но подумал, что и так веду себя слишком меркантильно, поэтому промолчал. Дождавшись ухода доктора, мы, наконец-то, остались наедине.

— Он из твоего родного селения. — Не стал я ходить вокруг да около и спросил прямо.

— Да. Как ты узнал. — Лицо Пешки выражало удивление.

— Его имя. Оно звучит так же отчуждённо в местных языках, как и твоё. — Конечно, имя «Ферзь», звучало по-русски. Кто-то явно увлекался шахматами. Кстати, я не видел эту игру в мире Солтона. — Можешь рассказать о своей деревне и истории образовании этих имен. — Я поудобнее лёг на подушку и приготовился слушать.

— Конечно. Всё началось… — На этих словах Пешка остановилась. — Нет. Я не стану тебе рассказывать, пока ты не расскажешь о себе.

Я внимательно посмотрел на свою подругу и увидел решимость и упорство в её глазах. Всё-таки, моя скрытность ударила по мне же, но пока я ещё не могу рассказать ей правду. Какое-то время мы буравили взглядом друг друга, но поняв, что она не сдастся, я вздохнул и решил сменить тему:

— Давай не сегодня. Давай поговорим о чём-нибудь другом.

— Хорошо. Тогда расскажи о том оружии, которое ты используешь. Стилет. А так же о магии, которой пробил насквозь шлем рыцаря.

Я задумался, но решив, что она стала более осторожна в словах и я мог бы ей доверится решил рассказать и про стилет и про алмазные иглы.

— Ладно. Начнём со стилета. Это колющее оружие, предназначено специально для пробивания кольчуги, доспехов или нанесения ударов в слабозащищённые или открытые места. Стилеты существуют нескольких видов, с круглым, овальным, трёх- или чётырёхгранным сечением. Мой с круглым.

— Существуют? — Перебила меня Пешка. — Я впервые вижу такое оружие, более того, когда я спрашивала в гильдии или у других наёмников, даже у кузнецов. Никто ничего не мог сказать о таком оружии.

— То есть ты расспрашивала о моём, чуть ли не секретном оружии, у других разумных? — Я пристально посмотрел на свою, не слишком умную спутницу.

— Так ты же ничего не рассказываешь сам.

В чём-то ты права. Но, если тебе правда, что-то интересно, спроси у меня, если я не могу ответить сейчас, это не значит, что я не отвечу потом. — Я был раздосадован действиями Пешки, но ничего не поделать. — Так вот. Те закованные в латы солдаты, идеальные цели для стилета. Ни мой, ни твой меч не способны пробить их доспехи. А вот стилет может пробить сочленения доспеха или войти в уязвимые точки, такие как разрез для глаз на шлеме. Если же сделать стилет из более прочного материала: Мифрила или Адаманта; То вполне можно и пробить сам доспех, не целясь в уязвимые места. Для удара нужна точность и скорость. Как ты можешь видеть, даже для своего возраста я обладаю маленьким телосложением. Поэтому сражаться с противниками за счёт силы для меня глупо, вот поэтому я и сосредоточен на быстрых и точных ударах.

— Понятно, а что на счёт того заклинания.

— Это моя собственная разработка. Надеюсь, о ней ты никому не рассказывала и не расспрашивала. — Пешка отчаянно закачала головой. — Хорошо. Надеюсь, что никому, никогда и не расскажешь. Как я тебе и говорил раньше, я не могу использовать какие-либо аспекты магии. Конечно, есть небольшая предрасположенность к бытовой магии, но чем в бою мне поможет кипячение воды? Как и в случае с защитной линзой, оперировать мне приходится лишь сырой силой. То заклинание, представляет с собой высокую концентрацию сырой силы в виде швейной иглы. Конечно, сама игла чуть больше чем швейная, но, несмотря на маленький размер, она расходует огромнейшее количество магической энергии. При правильном использовании игла способна убить человека одним ударом. К тому же из-за невероятной крепости и остроты, даже стальные доспехи не способны остановить удар. Не было возможности проверить на более крепких доспехах, но, подозреваю, что игла способна пробить не слишком толстый лист адаманта.

— Это очень страшное оружие. Ты его использовал при первом моём спасении, тогда в лесу. На рыцарях?

Ещё на кролике-убийце. — Добавил я. — Но так как его нужно было захватить живым, я использовал четыре иглы, чтобы пробить ему коленные чашечки. Именно поэтому после боя я почти сразу уснул. Мой предел — семь алмазных игл за короткий промежуток времени. Использование восьмой иглы может привести к магическому истощению, а игла может даже не сработать. Во время боя с теми закованными в латы солдатами, мой запас был израсходован после нашей тренировки, и первого выстрела из лука. Хорошо ещё, что я успел пополнить его, как только мы заметили всадника с девочкой, но этого оказалось мало. Поэтому после выстрела последней алмазной иглой, я мог потерять сознание. Лишь Непреодолимое чувство ярости заставило меня удержаться в сознании.

— Спасибо. — На глазах Пешки снова начали появляться слёзы. — Если бы не ты… я… Спасибо.

Я какое-то время смотрел на радостное, но плачущее лицо Пешки, не зная, что сказать. Не умею я успокаивать женские слёзы.

— Спасибо в постель не