«Может, я не доживу…» - Геннадий Фёдорович Шпаликов

– Спасибо, мы уже развлеклись, – сказала Алена, – пошли отсюда.

– Мы тебя внизу подождем, – сказал Володя, и они ушли.

Колька шагал по комнате.

– Выключи музыку. – Он кивнул на магнитофон.

– Нельзя, гости танцуют.

Колька выглянул в окно. Внизу, в квадрате двора, кружились пары.

– Колька! – крикнул кто-то из танцующих. – Ну как там? Помирились?

– Нет еще! – крикнул Колька.

Мальчишка, брат Саши, подошел к столу с подарками. Открыл большой футляр. На темном бархате лежали серебряные ложки.

– Коля, как ты считаешь, подарки надо обратно отдавать? – спросил брат.

– Конечно, – сказал Колька.

– Но им же подарили не за то, что они поженились или не поженились, – серьезно сказал брат, – просто принесли, чтобы им было приятно…

– Иди отсюда! – грозно сказал ему Саша.

Мальчишка пожал плечами и вышел.

Ребята остались вдвоем.

– Выпьем? – предложил Саша.

Колька отказался. Саша налил себе, выпил.

– Я с ней по телефону поругался, – начал он без всякого предисловия. – Пошел в военкомат и сказал, что передумал. Ну а потом, сам видел, расписались. Потом поехали в военкомат вместе – отпрашиваться. Там она все и узнала. – Саша помолчал. – Зато теперь я вольный человек, – сказал он невесело, – никаких забот.

– Идиот ты, – сказал ему Колька.

– Что?

– Эгоист.

– Человек всегда найдет в себе силу перенести несчастье другого, – сказал Саша. – Тебе что? Тебя в армию не забирают.

– Она тебя любит, а ты…

– За два года все может случиться.

Колька подошел к Саше, взял его за ворот рубахи.

– А как же моя мать отца пять лет ждала? А твоя? Эх ты!

– Ты не кричи! То война была!

– Дело не в войне, а в людях!

Саша рванулся – и ворот белой праздничной рубашки затрещал, зажатый в Колькиной руке.

– Я думал, ты мне друг, а ты мне рубашку порвал! – орал Саша. – Когда мне так плохо, все против меня! Вместо того чтобы человека поддержать, ему рубашки рвут!

– Кто тебе рвал? Ты же сам рванулся! – возмутился Колька.

– Ну да – сам! Кругом виноват! Все сам! А ты знаешь, что мне самому так тошно, что хоть реви! – Он налил, выпил. – Может, мне вообще теперь жить не хочется… – Саша сел, закрыв лицо ладонями. – Знаешь, Коля, – вдруг заключил он, – подлец я.

– Да… – неопределенно сказал Колька.

Он подошел к телефону и стал набирать номер. Из трубки доносились длинные гудки. Колька положил трубку, выключил магнитофон и подошел к окну.

Снизу тут же понеслись возмущенные голоса:

– Колька! Включи музыку!

– Света! – не обращая внимания, крикнул Колька. – Света! – Он высунулся в окно.

– Не надо, – сказал Саша.

– Молчи, – сказал Колька. – Света!

В окнах дома напротив уже показались люди.

– Света! – кричали ребята во дворе. – Света!!

На балкон восьмого этажа вышла тоненькая девушка в белом платье.

– Возьми трубку! – крикнул Колька. – Трубку возьми!

– Трубку возьми! – закричали снизу ребята. – Это Колька!

Девушка исчезла.

Колька набрал номер.

– Да? – раздалось на том конце провода.

– Света? Здравствуй.

– Здравствуй, Коля.

– Ну, как дела?

– Хорошо.

– Плачет? – спросил Саша. Он стоял рядом.

– Нет. – Колька отстранил его рукой. – Слушай…

– Что?

– Ну, в общем, он осознал свои ошибки…

– Скажи ей, что я подлец! – Саша ходил вокруг Кольки.

– Он говорит, что он идиот, – сказал Колька.

– Не идиот, а подлец! – заорал Саша.

– Света, он тебе сам что-то хочет сказать. – Колька дал трубку Саше.

– Светочка… – начал Саша.

– Что?

– Света…

– Что?

– Я просто нервный.

– Я знаю.

Колька сидел на подоконнике и насвистывал свадебный марш.

А по двору шла невеста Саши, его жена. Ребята расступались, давая ей дорогу.

Ночь. Над городом звучат куранты – они далеко слышны в тишине… Под перезвон и удары часовых колоколов перед нами проходит бронзовый ряд застывших мыслителей.

Пушкин в окружении четырех фонарей прошлого века…

Взмахнул рукой Чайковский…

Два Гоголя – один стоит…

а другой согнулся в кресле…

Первопечатник Иван Федоров…

Ломоносов…

Тимирязев…

Колька ехал в вагоне метро. Час был поздний, и, кроме него, в вагоне была лишь пожилая чета, но, поскольку они сидели в другом конце вагона, Колька вел себя так, как ведут себя иногда люди, оставшись один на один с зеркалом.

Он смотрел на себя, отраженного в черном глубоком стекле окна, и то придавал своему лицу очень серьезное выражение, то снисходительно улыбался, то приветственно поднимал руку, как бы отвечая на шквал аплодисментов. Он не замечал, что старички внимательно наблюдают за ним.

Поезд подошел к станции, и в окне замелькали белые колонны. Колька вынес чемодан и плащ.

Володя и Алена неторопливо прогуливались по платформе. Володя что-то рассказывал, а Алена внимательно слушала и улыбалась. Кроме них и дежурной по станции, никого на платформе не было. Только в отдалении какой-то человек шлифовал мрамор специальной машинкой.

Колька некоторое время шел за ними, но они не замечали его, и он остановился.

Подошел поезд, растворились двери, но никто не вошел и не вышел.

– Готов! – раздалась команда, и поезд умчался.

Колька свистнул.

Володя оглянулся.

– Вот. – Колька поставил перед ними чемодан. – Ты давай уезжай, а то опоздаешь.

– Спасибо, – сказал Володя.

Ребята замолчали.

На циферблате больших квадратных часов зажигались цифры, отбивая секунды… пять… десять… пятнадцать…

В темноте засветилась точка прожектора первого вагона и, увеличиваясь, стремительно приближалась, вытягивая за собой весь состав.

– Ну, – Володя протянул Кольке руку, – до свидания, Николай.

– Будь здоров, – сказал Колька со всей мужской сдержанностью.

– Спасибо за все. – Володя вошел в вагон. Он взял Алену за руки и не отрываясь смотрел на нее. – Я тебе позвоню, – сказал он. – Как только прилечу, сразу позвоню. В семь утра, не рано?

– Нет, – сказала Алена, – только не позже, а то я на работу уйду.

– Готов! – раздалась команда, и двери захлопнулись, разъединив руки ребят.

Поезд тронулся. Алена шла за ним, махала рукой прижимавшемуся к стеклу Володе.

Поезд набрал скорость и скрылся в темноте тоннеля.

– Тебе куда? – Колька подошел к Алене.

– В обратную сторону, – сказала Алена.

– Я не могу тебя проводить, – сказал Колька, – мне на работу надо.

– Ладно, – сказала Алена. – До свиданья! – крикнула уже на бегу.

К противоположной платформе подошел поезд, Алена села в него.

Колька пошел к эскалатору.

– Молодой человек! – окликнула его дежурная.

– Да? – Колька остановился.

– А дома вы тоже свистите?

– Да, – сознался Колька.

– Нехорошо, – сказала дежурная. – Некультурно.

– Да, – согласился Колька и вздохнул. – Я больше не буду.

Он встал на ступеньку эскалатора и поехал вверх.

– Коля!

Колька оглянулся.

По платформе бежал Володя.

– Коля!

– Ты почему вернулся?! – заорал Колька.

– Свой адрес скажи! – кричал Володя