Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты - Алекс Перри

IX

За два часа до рассвета в первое воскресенье 2010 года сквозь пустынные улицы Реджо-ди-Калабрия можно было услышать треск скутера. Два человека пригнулись к ветровому стеклу, защищаясь от январского холода. Впереди сидел стройный мужчина в темной куртке и узких джинсах, темный шлем надвинут на длинные волосы. Позади него сидел более полный мужчина в джинсах и темной куртке. Несмотря на скорость, с которой пара мчалась по обледенелой брусчатке, второй мужчина отказался держаться за своего спутника. Вместо этого в руках он бережно держал объемистую холщовую сумку, почти как ребенка.

Проследовав несколько минут вдоль береговой линии, пара свернула от моря и круто поднялась вверх к центру старого города. Они проехали мимо освещенных прожекторами стен Кастелло Арагонезе, построенного норманнами и расширенного испанцами в пятнадцатом веке. Достигнув садов замка, водитель выполнил широкий разворот, сбросил газ и позволил мотоциклу плавно скатиться по брусчатке обратно вниз с холма. Через несколько ярдов он остановился перед внушительными металлическими воротами, удерживая мотоцикл на склоне ногами и держа руку на акселераторе. Позади него мужчина наклонился к своей сумке и запахнул куртку, как будто пытаясь закурить. Внезапно возникла искра. Из сумки вырвались языки пламени. Мужчина спрыгнул с мотоцикла и побежал к воротам, размахивая горящей сумкой высоко и широко, словно лассо, чтобы избежать пламени. Водитель добавил газу и позволил мотоциклу медленно скатиться вниз по холму. Мужчина бросил сумку, побежал обратно к движущемуся мотоциклу, запрыгнул на него, и пара с ревом умчалась. Спустя секунды сумка взорвалась.

В предрассветной тишине грохот взрыва прокатился по Мессинскому проливу, подобно грому. Шум разбудил казармы карабинеров, где находилась квартира Алессандры. Несколько часов спустя на пресс-конференции командир карабинеров описал бомбу как примитивное устройство – палку динамита, прикрепленную к десятикилограммовому газовому баллону, – знакомое любому, кто имел дело с рэкетом на юге Италии. Кроме некоторого ущерба воротам и ограждению, серьезных разрушений не было.

Это не означало, что нападение не было серьезным. Мэр Реджо, торговая палата, председатель и вице-председатель итальянского парламента, даже глава итальянского государства, президент Джорджо Наполитано, направили властям Реджо послания солидарности. Италия объявила войну самой могущественной мафии в мире. Мафиози начали Новый год, сигнализируя о своем намерении нанести ответный удар.

Ставки в этой новой борьбе радикально возросли за предыдущие несколько месяцев. Благодаря многолетнему наблюдению итальянское государство впервые получило полную картину структуры Ндрангеты и ее кокаинового бизнеса. Прокуроры теперь осознавали весь масштаб миссии, которую они предприняли. Их приоритет также был ясен: западное побережье Калабрии, сердце кокаинового бизнеса. Этим объяснялась цель бомбы, взорванной у здания суда Реджо, места отправления правосудия в Калабрии столько же времени, сколько существует Ндрангета, и в 2010 году – офиса генерального прокурора Калабрии, курировавшего конфискацию мафиозных активов. Если Ндрангета любила посылать сообщения, то это было самым недвусмысленным предупреждением группы: прокуроры Калабрии должны прекратить свою кампанию или столкнутся с насильственными последствиями. Но пока Алессандра и ее коллеги осмысливали последствия предупреждения, они сделали и второй вывод. Чтобы спровоцировать такую реакцию, их репрессии, должно быть, имели эффект.

Последовали и другие признаки того, что Ндрангета западного побережья испытывала давление. Через неделю после взрыва в Розарно вспыхнули трехдневные беспорядки. Насилие началось, когда группа подростков из Ндрангеты, по-видимому, от скуки ищущих острых ощущений, выстрелила из пневматического ружья в палаточный лагерь за портом Джоя-Тауро, где жили более тысячи мигрантов из Западной Африки. Сотни африканцев прошли маршем в Розарно, протестуя, сжигая несколько автомобилей и вступая в стычки с полицией. Хулиганы из Розарно, вооруженные железными прутьями, установили блокпосты. По крайней мере двое мужчин из Розарно пытались сбить мигрантов на улице. Более двадцати африканцев получили ранения, многие были избиты, трое – ранены выстрелами. В конце концов, прибыли силы полиции по борьбе с беспорядками. По приказу министра внутренних дел они выслали каждого последнего африканца – всего 1200 человек – из города. Розарно и его жители, сказал министр Роберто Марони, стали несчастными жертвами «слишком большой терпимости».

Но если пиччотти из Розарно считали такой бесстыдный расизм победой, они ошибались. Во главе с папой Бенедиктом XVI насилие вызвало осуждение и возмущение по всей Италии. Один из лидеров оппозиции, Луиджи Манкони, заявил, что, выслав африканцев, власти стали соучастниками в создании «самого белого города в мире». Внимание СМИ также обнажило жалкое лицемерие Ндрангеты – которая, как выяснилось, нападала на тех самых людей, которых сама же привезла в Розарно работать сборщиками фруктов за мизерные 3 евро в день. Прожектор, направленный на Розарно, также дал офису Алессандры возможность одержать очень публичную победу. Через день после того, как насилие стихло, в то время как взгляд Италии был все еще прикован к Розарно, ее офис арестовал семнадцать подозреваемых в принадлежности к клану Беллокко, главным соперникам Пеше в городе, и конфисковал активы на несколько миллионов евро.

Почти сразу же Ндрангета снова споткнулась. Девять дней спустя в Реджо, за несколько часов до прибытия президента Наполитано, чтобы подтвердить свою поддержку властям Калабрии в их новой войне, телефонный звонок привел карабинеров к угнанному автомобилю, припаркованному рядом с его маршрутом. В машине находились две бомбы и два пистолета. Но то, что должно было запугать, быстро достигло прямо противоположного эффекта. Звонивший был арестован почти немедленно и обвинен в связях с мафией. Визит Наполитано состоялся, хотя теперь он смог создать образ мужественного человека, бросив вызов угрозе мафии его жизни и, на территории Ндрангеты, провозгласив «переломный момент» в борьбе с ней. Последним оскорблением стало то, что к концу месяца Реджо-ди-Калабрия была выбрана местом для нового итальянского агентства, задачей которого был захват мафиозного бизнеса и превращение его в магазины «Либеры» или офисы для полицейских, судей либо налоговой службы. Как ответный удар, это ощущалось унизительным поражением.

Но даже если Ндрангета проиграла первые схватки в войне с государством, борьба была далека от завершения. Алессандра, в частности, была убеждена, что ключевая слабость в стратегии государства означала, что оно никогда не сможет победить. Пиньятоне и Престипино были свободомыслящими людьми, которым не составляло труда представить, что женщина-член Ндрангеты может быть так же полезна, как женщина-прокурор. Но среди рядовых сотрудников «итальянские прокуроры все еще не расследовали дела женщин», – сказала Алессандра. Многие категорически отвергали саму идею, что женщины могут служить правосудию хоть как-нибудь. («Я имею в виду серьезно, у женщин же есть глаза и уши», – сказала Алессандра.) Они также отказывались видеть что-либо, кроме исключения, в том, что Алессандра наблюдала в Розарно: к началу 2010 года мужчины Ндрангеты поняли, что власти оставляют их женщин в