Бард 7 - Лисицин

Вот тут мой кабинет взорвался торжествующими криками. Гномка и гоблинка обиженно надулись, но я им хитро подмигнул.

Когда ликование затихло, я продолжил.

— Только помните: никто не должен об этом знать! Сами понимаете, что тогда начнется. Мы устроим вам тренировки с оружием, пока с самым простым. Вы же все как раз носите пистолеты. На публике оно для всех должно оставаться только сувенирами.

— Хозяин, но то, что было во время осады… это же заметили все, — осторожно произнесла Симонова.

— Да, но это пока хоть как-то можно объяснить моими родовыми способностями, — спокойно пожал я плечами, — по крайней мере, есть шанс. Но это я! И только я! Если оружием Древних внезапно начнет открыто пользоваться пользоваться весь мой гарем, в котором помимо людей и эльфов имеются еще и зверолюды, орчанка и гоблинка — вот это точно вызовет ненужные вопросы. Так что пока только тайные тренировки. Применять оружие будете только по моему приказу или в случае крайней нужды… всем все понятно? — обвел я суровым взглядом притихших девушек.

Дождавшись покорных кивков, продолжил:

— Завтра у нас праздничный день, мы отдыхаем. Пир на весь мир, так сказать. Вечером, возможно, дадим небольшой концерт для нижегородцев. А вот послезавтра непосредственно займемся вашими тренировками. Уна, организуешь? — вопросительно посмотрел я на фею.

— Конечно, хозяин! — радостно потерла руки моя энергичная крылатая девушка. — И не сомневайтесь.

— Тогда все свободны. Ира, Мин и Кин, останьтесь…

Кабинет сразу опустел, и на меня теперь смотрели четыре пары удивленных глаз. Уна сама посчитала, что без нее никакой приватный разговор не обойдется. В данном случае я не возражал.

— Что будем с сестрой твоей делать? — спросил я у Иры.

— Не знаю, — пожала плечами моя первая жена, — она в твоей власти. В свете последних событий она не моя сестра… по крайней мере, я ее таковой уже не считаю. Приведя с собой на нашу землю исконных врагов, она лишила себя права считаться Бутурлиной. Просто чужой человек.

Но «чутье женщин» подсказывало, что Ира не до конца честна со мной. Все-таки чувства к Ксении у нее оставались. Она старалась мне показывать мне этого и действительно одобрила бы любое мое решение. Стоило серьезно все обдумать.

— А вы что скажете? — посмотрел я на обеих куноити. Те переглянулись.

— Если позволите, хозяин, — осторожно произнесла Кин, — мое мнение: нет человека — нет проблемы. Держать при себе потенциального конкурента… да и возможность побега, на самом деле, никто не отменял. Не спорь, Мин, — остановила она вскинувшуюся было сестру по оружию, — сбежать можно из любой тюрьмы, уж ты то должна это знать.

Интересно. Надо будет разузнать, о какой тюрьме идет разговор. Понято, что у моих куноити была весьма бурная жизнь до встречи со мной. Вот только я о ней мало что знаю. Вообще, пора бы и о других девушках побольше информации собрать… интересно же. А то, по сути, нормально только историю Дианы и Кераны знаю.

— Ты права, — коротко ответила Мин, — и все же у нас имеется вариант с лишением прав наследования… есть же рабский статус. Низвести до него, и проблемы будут решены. — Она бросила вопросительный взгляд на княжну Морозову.

— Хм, — та выглядела растерянной и удивленной, — а я об этом даже не подумала. Это вариант!

— Поясните мне, — попросил я, — у меня на законы память плохая.

— Ты победил в войне, — начала Ира, — у нас в плену та, кто войну эту объявляла. К сожалению, по законам Российской империи ее гражданина-аристократа насильно обратить в рабство нельзя. Тут должно быть личное согласие будущего раба или рабыни. После того как она откажется от всех прав на Нижний Новгород и наденет рабский ошейник, она станет Ксенией, рабыней князя Морозова. Причем фамилия ее никуда ни денется, и по закону она все равно останется Бутурлиной и сохранит титул княжны. Но бесправной и ни на что не претендующей. И назад пути у нее не будет. Мин права, это лучший выход. К тому же казнь ее будет законной, но тогда род Бутурлиных официально пресечется. Император ничего, конечно, сделать не сможет, но зачем лишний раз его злить? А при живой Ксении формально род будет существовать. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы.

— И ты хочешь сказать, что твоя сестра добровольно пойдет рабыней ко мне? — я не скрывал своего ехидства.

Нет, сама идея в принципе была неплохой. И на самом деле очень удачным выходом из ситуации. В очередной раз я был в шоке от местных законов, в которых всеми путями пытались завуалировать существующее в империи рабство. Но чтобы аристократка, когда-то бывшая невестой наследного принца, сама согласилась стать рабыней своего злейшего врага… это не укладывалось в голове.

— Я знаю Ксению, — как-то невесело улыбнулась Ира, — если поставить перед ней выбор: смерть или рабство, она выберет рабство.

— А нужно ли нам такое? — тем не менее скептицизм меня не покидал. — Пусть на ней и будет рабский ошейник, она сделать мне и вам ничего не сможет, но это все равно, на мой взгляд, опасно…

— Нет, Саша, — возразила мне жена, — здесь немного другая ситуация, чем, например, с Ариэль или Зиной. Те способны на любой поступок… Ксения нет. Она трусиха. И чтобы сохранить свою жизнь, будет делать что угодно…

— Поверю тебе, — хмыкнул я, — но, я так понимаю, теперь надо спросить у самой Ксении?

— Да, — кивнула явно довольная тем, что убедила меня, Ирина, — и ехать к Суворову. И чем раньше тем лучше. Думаю, он давно нас ждет. Поверь, этот пройдоха точно переживает, почему мы сейчас не у него. И уж про Ксению ему точно известно.

— А ты что думаешь? — поинтересовался я у непривычно тихой Уны. — Какая-то ты подозрительно спокойная.

— Это почему подозрительно? — притворно возмутилась та. — Я просто спокойная. А Ира все правильно говорит.

— Ну пошли тогда, чего ждем? — усмехнулся я, и мы вчетвером покинули кабинет.