Она Дикая - Ева Эра

Наконец, выйдя в коридор, незнакомец отпускает мою руку. Отступает на шаг. Нервно проводит рукой по волосам, взъерошивая их.

— У моего брата сегодня день рождения. — говорит размеренно он, внимательно всматриваясь в мои глаза. — И так уж вышло, что он хочет, чтобы ты немного потанцевала для него. Я хорошо заплачу.

До меня наконец доходит смысл его слов, пелена спала. А что я собственно хотела услышать? Предложение руки и сердца? Размечталась. Нервный смех срывается с моих губ.

— Я не танцую приват-танцы. — скидываю его пиджак и пытаюсь вернуть.

Взгляд незнакомца невольно скользит по моей груди. Я стою перед ним буквально в лифчике и шортах-трусиках, но меня это нисколько не смущает. Прежде всего это сценический костюм. Он вновь накидывает пиджак на расшитое блестками белье.

— Ты не поняла, — хватает опять под руку и притягивает к себе так близко, что я чувствую его дыхание на своём лице. — сейчас поедешь со мной. Станцуешь несколько танцев для моего брата и его друзей, получишь деньги и поедешь домой. Доходчиво объяснил?

— Никуда я не поеду, — возмущение накрывает меня с головой. — отпусти! — пытаюсь вырвать руку.

Охранники, изредка посматривающие на нас, начинают двигаться в нашу сторону. Незнакомец резко притягивает меня к себе. Достаёт пистолет из-за пояса. Но не поднимает, держит опущенным в пол.

— Помолчи немного. — бросает мне фразу. — Мы сейчас спокойно уедим, и не будет ни у кого неприятностей. — обращается уже к ребятам из охраны. — Девушка не против, я её не обижу. Босс в курсе.

Охранники сомневаются в происходящем, особенно видя мой протест. Но молча кивнув, отходят в сторону. Мои глаза наполняются слезами, губы дрожат. Не понимаю, что происходит. При взгляде на пистолет, мне становится совсем плохо. Ноги подкашиваются. Я никогда не видела настоящее оружие. Что теперь будет? Этот мужчина убьёт меня.

Незнакомец силой тянет к выходу, пробираясь через толпу. Никому нет до меня дела, повсюду танцуют и веселятся люди. Слёзы так и катятся градом по моим щекам. Никто меня не спасёт.

— Ты можешь успокоится? — говорит мужчина, когда мы уже оказываемся на улице. — Хватит плакать. — кладёт мне руки на плечи и слегка встряхивает. Истерика не прекращается. Всматривается в мое лицо. — Я обещаю, что никто тебя не обидит. — произносит более мягким голосом. — Пойдём.

Мне всё равно, что он там обещает. Не верю.

Никогда не думала, что не смогу взять себя в руки и не смогу противостоять насилию. Мне казалось, что я достаточно сильная, смелая. Буду как кошка, царапаться, кусаться, но в обиду себя не дам. На деле всё оказалось иначе. Я внезапно обессилила, мое тело сотрясает мелкая дрожь. Страх окутал с ног до головы. Панический страх, что меня убьют.

На парковке мы садимся в чёрный тонированный внедорожник. Я плохо разбираюсь в марках и моделях автомобилей. Но стоит он, судя по всему, баснословную сумму денег. Машина подстать своему хозяину, такая же большая и мощная.

Кожаный салон неприятно обдаёт мои ягодицы холодом. На улице осень как никак, а я в одних коротких шортах, едва прикрытых пиджаком этого ублюдка. Заметив, что я ерзаю, включил подогрев сидения.

— Возьми, — протягивает влажные салфетки. — приведи лицо в порядок.

Следую его указаниям. В зеркале вижу, как сильно размазался макияж, чёрные потёки туши оставили длинные следы на алеющих щеках. Аккуратно вытираю. Ловлю на себе его внимательный взгляд. Поворачиваю голову и смотрю на него в упор. С ненавистью, злостью, претензией.

Не сразу, но он отводит глаза. Молча заводит двигатель и на безумной скорости мчится по городу.

Глава 3

Макс.

Что я черт возьми делаю? Запугал бедную девчонку. Хорош. Не думал, что всё будет так сложно. Правда хозяин ночного клуба сразу предупредил, что его девушки профессиональные танцовщицы и избегают встреч с посетителями за пределами заведения. На что я лишь громко рассмеялся. Знаю я этих девочек, за хорошие деньги и ночь готовы с тобой провести в ближайшей гостинице, на худой конец — в салоне автомобиля.

Танцуют за копейки, почему бы не потанцевать за приличное вознаграждение. Мне дали добро зайти в гримерку и поговорить с Линой, так он её назвал. Когда наши взгляды встретились, я сразу понял, что моё предложение ее не заинтересует. Настоящая, не дешевка. Искренняя, не изворотливая и лживая. Но отказов я не принимаю.

И вот теперь она в моей машине, несчастная и подавленная, заливается слезами. Маленькая и беззащитная. Так и хочется подмять её под себя и пожалеть. Что-то есть в ней такое, что порождает безумное желание. Даже сейчас. Не смотря на всё это нытьё, она не раздражает и не вызывает жалости.

А брошенный напоследок взгляд, полный ненависти и отвращения, сжигает и возбуждает одновременно. Определено, она мой типаж, и можно было бы поиграть с ней некоторое время, если бы не Никита. Он открыто проявил свой интерес. Скорее всего, я бы забыл о существовании этого грешного ангела уже на выходе из клуба. И вряд ли вернулся бы, чтобы вновь посмотреть на неё, не говоря уже о чем-то большем. Но брат, невольно столкнул меня с ней и позволил узнать поближе, заглянуть в глубину зелёных глаз, почувствовать тепло и запах её тела.

— Отпусти меня, пожалуйста. Останови машину. — чуть успокоившись, обращается ко мне девушка. — Я только испорчу праздник твоему брату. Выгляжу ужасно, чувствую себя ещё хуже. В таком состоянии не смогу танцевать.

— Нет. — отвечаю, не отрывая глаз от дороги. — я обещал ему.

— Пожалуйста. — ее голос дрогнул.

— Послушай, — смотрю уже в ее сторону, эти невероятные глаза опять на мокром месте. — тебя никто не тронет. Только потанцуешь. Я хорошо заплачу.

Она ничего не отвечает и отворачивается к окну. Не верит. Ну ещё бы. Ситуация не однозначная. Со стороны может выглядеть устрашающей. На деле, не дам её обидеть. Да и Никита не из тех, кто против воли будет приставать к девушке. Может он о ней уже и вовсе забыл. Сказал мне, чтобы привёз, лишь бы позлить и проверить смогу или нет.

Испытывать меня на прочность бессмысленно. Я всё смогу, если посчитаю нужным. Раз, для того чтобы убраться из клуба, Никите нужна это девчонка, значит она у него будет.

Лина.

Чуть успокоившись, попыталась давить на жалость. Но безуспешно. Ему