Граница - Сергей Д. Блинов

Она врет милиционеру, надеясь, что выходит складно.

− Взялись за нас, серьезно взялись.

− Ой, девочки, я такую шубку присмотрела.

Тошнит.

Ребенок толкается.

Зоя чувствует, что сходит с ума. Она обхватывает живот руками, зная, что до настоящих толчков еще так много времени. Облепиха не моргает, и отвести от нее взгляда нельзя.

− Леша, бросай это! Ради ребенка бросай!

− Не могу, − Леха качает головой. − Пацанов не бросают. Да и не случится со мной ничего, я любовью твоей заговоренный.

И достает из кармана коробочку. Кольцо. Конечно, кольцо. Золото, яркое, как физалис, и мертвое, как зима. Символ жизни и смерти, уроборос судьбы.

Газета на дешевой бумаге. Портрет над статьей. «Задержаны двое преступников, еще один оказал сопротивление и был...» Зоя отбрасывает газету и плачет. Шанс на спасение два к одному, все же не так мало.

Она носит черное. Найти подходящее платье сложно: слишком вырос живот.

Облепиха сверлит ее взглядом.

− Помянем.

Зоя отшатывается от стола, едва не падает, кладет руку на грудь и пытается отдышаться. Волноваться нельзя. А как не волноваться?

Папа вытирает ладони о штаны, берет в правую руку кусочек черного хлеба, а в другую ложку. Хлебает щи с каким-то доступным одним мужчинам удовольствием. Зоя кладет в рот кусочек вареной курицы. Вкусно, хоть и заводская столовая.

− Излагай, − командует папа. − Обед полчаса всего.

− У вас нет места для Леши? Может, в твоей бригаде?

− Рукастый?

− Работы, вроде, не боится. Мясником был.

− Мясником, хех, − повторяет папа. − Ну, раз хотя бы мясником, попробовать можно.

Он хитро щурится. Должно быть, понимает причину дочкиной просьбы. От них разве что-то скроешь, от этих родителей? Вроде, и всю жизнь на заводе, ни одной книжки за последние двадцать лет не прочел, а на тебе − все чувствует. Видимо, это и называется мудростью. Зоя гладит большим пальцем бумажную оболочку физалиса.

− Только у нас, − Папа становится серьезнее, − чтобы без шуток.

День близится к концу. Зоя стоит за прилавком. Почти все распродала, это большая удача. Физалис теплеет. Куда-то он приведет сегодня? Нужно поговорить с Лехой, уговорить его устроиться в папину бригаду. Пусть денег будет меньше, пусть свадьба без золотых колец, даже на новые кассеты для проигрывателя пусть не будет хватать, зато Леха выживет. Точно выживет, не с вероятностью два к одному.

− Свежая облепиха-то?

− Свежая. Но возьмите лучше в баночке, с сахаром. Выпьете с чаем в охоточку.

− Ну давайте.

Зоя проверяет, плотно ли сидит крышка, ставит банку в старенькую авоську, рядом с набитыми чем-то бурым и влажным пакетами. Возле покупателя мальчик лет пяти. Зоя замечает, что он не отрывает глаз от прилаженного за пуговицей ее пальто физалиса.

− Нравится фонарик? − спрашивает отец.

− Красивый.

− А есть у вас еще?

− Нет, это последний, удачу приносит, − отвечает Зоя, сама не зная, зачем.

− Не продадите?

− Он не продается.

Можно только подарить, если так говорит интуиция. Но как же тогда выбирать удобные дни для посещения Лехи? Как понять, стоит или нет говорить ему о беременности, передать предложение папы? Страшно.

Зоя достает физалис и протягивает мальчику.

− Держи. Только смотри, не ешь его. Будет твой фонарик удачи. Выключишь свет в комнате или заберешься под одеяло, а он тебе поможет. Только смотри, слушаться его во всем необязательно. Думай сам и поступай, как считаешь нужным.

Мальчик открыл рот и не верит своему счастью. Отец улыбается, не пытается оспорить Зоину сказку. Зоя благодарна ему за это.

Снеговик-курильщик давно растаял. О том, что он когда-то стоял на посту, встречая продавцов неизменной улыбкой, напоминает только серый холмик с черной крапчатой коркой. Зоя бросает окурок рядом, затаптывает его и поправляет на плече клетчатую сумку с остатками товара. Смотрит на фонарь на перекрестке. Там граница. Прямо ведет проспект Ленина, который, ходит молва, скоро переименуют по-дореволюционному. Налево − дом, свет и яркие плоды, временная безопасность и тревоги, теплая грелка на живот и чашка чая. Если же выбрать правую дорогу, через два квартала упрешься в улицу Краснооктябрьскую. Еще есть время, но стоит ли тянуть?

Рука тянется к груди, но физалиса больше нет. Зоя грустно улыбается и идет к перекрестку.