Кто за стеной? - Гэбриэл М. Нокс

— Ну что, включаю?

— Да… да, давай.

Села рядом и прижалась к нему всем телом. Он оценил мою близость и тоже придвинулся, тихо сказав:

— Софулик мой дорогой. Ничего-ничего, я ведь дома уже. Я больше не буду так уходить. Обещаю.

Я даже не поняла, когда уснула. Открыла глаза среди ночи, испытывая дикую головную боль. Пульсация шла от шеи ко лбу. И это было невыносимо. Захотела принять таблетку и вылезла из объятий мужа. Ноги замерли над полом, так и не коснувшись ковра. Вокруг меня стояли люди… много людей. Кто-то глядел с сочувствием, кто-то с ненавистью. Перекошенные гневом лица некоторых выглядели ужасающе.

— Дима? Дима! — Я начала трясти мужа, но тот спал как убитый. Его громкий храп перекрывал гул неразборчивых голосов. — Как вы здесь оказались?! Проваливайте! Сейчас же! Полицию вызову!

Но люди не двигались. Кто-то из них переговаривался между собой, кто-то всё так же смотрел на меня.

— Дима, — уже шёпотом позвала я. И тут тишину квартиры разорвал грохот дрели.

— Они что, с ума сошли! Сейчас же ночь!

Расталкивая незваных гостей, я прильнула ухом к стене. И снова жуткий треск.

«Боже, они же стену мне проломят!»

Побежала к телефону, набрала «112» и ждала ответа оператора.

— Слушаю, что у вас случилось?

— У меня в доме посторонние, а ещё сосед начал ремонт!

— Алло. Говорите.

— Говорю, посторонние в квартире и ремонт у соседа!

— Попробуйте перезвонить, вас не слышно.

Гудки. Я вся похолодела и, не удержавшись, расплакалась. Люди расступились, и я подползла к мужу, а затем крепко обхватила его за талию, положив голову на взымающийся живот. Взяла телефон, открыла галерею и начала рассматривать снимки. Вот мы в парке развлечений, вот в океанариуме. Тут муж улыбается, тут что-то хочет сказать, а тут обнимает меня. Кто нас тогда фотографировал? От снимков снова хлынули слёзы. Да и дышать я больше не могла. А гул голосов усиливался, дрель жужжала, не переставая, и я уже просто неспособна была всё это терпеть. Закрыв уши руками, закричала что есть силы.

Меня разбудил яркий солнечный свет: он пробивался через плохо задёрнутую штору. Это Дима хорошо задвигал её, а я всегда была неряхой. Щёлкнул ключ в замочной скважине, и я подскочила с дивана. Плед скользнул на пол, по которому была разбросана еда. Что она здесь делает?

Я выскользнула в коридор, увидев Димину спину.

— Постой! Ты не попрощался!

— Не хотел будить, рыбка, — улыбнулся он. Вся его фигура утопала в солнечных лучах.

В эту же секунду открылась соседская дверь, и я со скоростью гончей обошла Диму, выскакивая на лестничную площадку. Соседская дверь лишь слегка дёрнулась, готовая закрыться, но я не дала, всунув в проём босую ногу.

— Слушайте вы… — Присутствие Димы снова придало мне сил. —…какого чёрта вы сверлили ночью?!

Я открыла дверь и поняла, что стою посреди пустой квартиры. Ни пылинки в белом пространстве. Ни окон, ни дверей, ни захудалой табуретки. Я сделала три шага и передёрнулась от шелеста дерматина.

— Эй! Вы где?

Сделала ещё три шага и остановилась.

— Соф, ну я пошёл. — В дверном проёме показалось улыбающееся лицо мужа.

— Я… я с тобой.

И тут внезапно возникла оплывшая физиономия соседа. Он схватил меня за талию и потащил вглубь странной квартиры. Я закричала:

— Дима!

— Мне пора, Соф. Люблю тебя, дорогая.

— Нет, стой! Я с тобой.

Я кое-как извернулась и ткнула мужчину пальцем в глаз. Тот взвыл как животное и попятился, рефлекторно разжав руки. Я выскочила в коридор, следуя за удаляющейся фигурой. Муж был уже на лестнице, когда меня позвали:

— Софа!

Я обернулась лишь на секунду, споткнулась и полетела вниз. Дима поймал меня, крепко прижав к себе.

— Нетерпеливая моя девочка, — по-доброму улыбнулся он, как делал уже сотню раз.

Я смотрела в его искрящиеся зелёно-карие глаза и плакала.

— Я с тобой, любимый. Я с тобой.

— Как скажешь, рыбка. Идём.

***

— Чёрт бы тебя побрал, Скворцов! Ещё вчера сказал дозу увеличить. Что непонятного? А ты, Света, чего стоишь, просил же кормить её вовремя, — отчитывал подчинённых главврач Петров.

— Я кормила, но она есть ничего не хочет! — Женщина развела руками.

И только пожилая нянечка с новичком Лёшей стояли у края лестницы, разглядывая переломанное тело тридцатилетней женщины.

— Бедная девочка, — утирала слёзы няня. — У неё муж пару лет назад умер.

— Тот, которого она зовёт постоянно?

— Да. Дима. Родственники говорили, он вышел из дома за продуктами и не вернулся — машина сбила. Она с ума сошла на почве горя: сильно любила его. А когда по традиции тело мужа должно было в квартире переночевать, сосед, с которым они давно конфликтовали, начал ремонт, и она его зарезала обычным кухонным ножом. Тогда-то её к нам и привезли. Женщина не помнила ни убийства, ни смерти мужа.

— Мда, — только и смог протянуть Лёша: за свою никудышную практику таких случаев ему видеть не доводилось.

Нянечка обернулась к главврачу, тот понимающе кивнул.

— Значит так, позвоните родне, пусть готовят женщину к… что она там хотела по завещанию, кремацию?

— Да какая разница, — безразлично махнула Света. — Всё равно родные будут решать.

— Тоже верно. В общем, звоните. А тебя, Скворцов, я разжалую, если ещё раз учудишь подобное. И почините эту долбанную лампочку! Мечта эпилептика, чёрт бы вас побрал.

Разочарованно мотая головой, главврач Петров прошёлся по коридору. Из палат доносились голоса других пациентов. Кто-то просил воды, кто-то просто мычал. Тот, что приехал совершенно недавно, голубоглазый красавец из Москвы, нервно хихикал у окошка, рядом с палатой погибшей.

Петров поравнялся с нянечкой и остановился.

— Мало того что на свинью похож, ещё и тупой как пробка, — пробубнил он в адрес Скворцова, не стесняясь Лёшу. Затем спустился по лестнице, склонился над женщиной и закрыл ей глаза. — Эх, Софочка. Надеюсь, там тебе будет лучше.