Рассказы о Суворове - Сергей Петрович Алексеев

Стал он возить за собой Прошку. Сидит Суворов в санках, рядом с фельдмаршалом – Прошка, важно держит в руках царскую шубу. Идёт Суворов по улице. Следом за ним Прошка – в руках шуба.

Может быть, так до самой смерти своей и таскался бы Прошка с шубой, если бы вдруг кто-то не донёс про суворовское непослушание Екатерине Второй.

Разгневалась царица, приказала позвать Суворова.

– Ты что же! – говорит. – Тебе что же, милость царская не по нутру?

– Помилуй Бог! – воскликнул Суворов. – По нутру, матушка. По нутру. Премного обязан.

– Ослушником стал! – укоряет царица. – Волю монаршую попираешь!

– Никак нет, – оправдывается Суворов. – Я же солдат, матушка. Мне ли, как барчуку, нежиться! А про непослушание это кто-то по злобе донёс. Шуба всегда при мне. Как же. К ней Прошка специально приставлен… Прошка! Прошка! – позвал фельдмаршал.

Входит Прошка – приносит шубу. Рассмеялась царица.

– Ладно, – сказала, – Бог с тобой. Твоя шуба, твоя и воля. Не насилую. Поступай как хочешь.

Повесил Суворов шубу в дубовый шкаф. Там и висела шуба.

«Пудра не порох…»

После смерти Екатерины Второй русским императором стал её сын, Павел Первый.

Император Павел принялся вводить новые порядки в армии. Не нравилось императору всё русское, любил он всё иностранное, больше всего немецкое.

Вот и решил Павел на прусский, то есть немецкий, манер перестроить российскую армию.

Солдат заставили носить длинные косы, на виски наклеивать войлочные букли, пудрить мукой волосы.

Взглянешь на такого солдата – чучело, а не солдат.

Принялись солдат обучать не стрельбе из ружей и штыковому бою, а умению ходить на парадах, четко отбивать шаг, ловко поворачиваться на каблуках.

Суворов возненавидел новые порядки и часто дурно о них отзывался.

«Русские прусских всегда бивали, чему же у них учиться?» – говорил фельдмаршал.

Однажды Павел Первый пригласил Суворова на парад.

Шли на параде прославленные русские полки.

Глянул Суворов и не узнал своих чудо-богатырей. Нет ни удали. Нет ни геройства.

Идут солдаты как заводные. Только стук-стук каблуками о мостовую. Только хлесть-хлесть косами по спине.

А император доволен. Стоит, говорит Суворову:

– Гляди, гляди, ещё немного – и совсем не хуже немецких будут.

Скривился Суворов от этих слов, передёрнулся.

– Радость, ваше величество, невелика, – ответил. – Русские прусских всегда бивали. Чему же здесь радоваться?

Император смолчал. Только гневный взор метнул на фельдмаршала. Постоял молча, а затем снова к Суворову:

– Да ты смотри, смотри – косы какие! А букли, букли! Какие букли!

– «Букли»! – буркнул фельдмаршал.

Император не выдержал. Повернулся к Суворову, ткнул на до сих пор не смененную фельдмаршалом старую русскую форму, закричал:

– Заменить! Немедля! Повелеваю!

Тут-то Суворов и произнёс свою знаменитую фразу:

– Пудра не порох, букли не пушки, коса не тесак, а я не немец, ваше величество, а природный русак! – И уехал с парада.

Павел разгневался и отправил упрямого старика в ссылку в село Кончанское.

Пакет

За непослушание императору Суворов был отстранён от армии. Жил фельдмаршал в селе Кончанском. В «бабки» играл с мальчишками, помогал звонарю бить в церковные колокола. В святые праздники пел на клиросе.

А между тем русская армия тронулась в новый поход. И не было на Руси второго Суворова. Тут-то и вспомнили о фельдмаршале.

Прибыл к Суворову на тройке молодой офицер, привёз фельдмаршалу пакет за пятью печатями от самого государя императора Павла Первого. Глянул Суворов на пакет, прочитал: «Графу Александру Суворову в собственные руки».

Покрутил фельдмаршал пакет в руках, вернул офицеру.

– Не мне, – говорит. – Не мне.

– Как – не вам? – поразился посыльный. – Вам. Велено вам в собственные руки.

– Не мне. Не мне, – повторил Суворов. – Не задерживай. Мне с ребятами в лес по грибы-ягоды надо идти.

И пошёл.

Смотрит офицер на пакет – всё как полагается: и «графу», и «Александру Суворову».

– Александр Васильевич! – закричал. – Ваше сиятельство!

– Ну что? – остановился Суворов.

– Пакет…

– Сказано – не мне, – произнёс Суворов. – Не мне. Видать, другому Суворову.

Так и уехал ни с чем посыльный.

Прошло несколько дней, и снова в Кончанское прибыл на тройке молодой офицер. Снова привёз из Петербурга от государя императора пакет за пятью печатями.

Глянул Суворов на пакет, прочитал: «Фельдмаршалу российскому Александру Суворову».

– Вот теперь мне, – произнес Суворов и распечатал пакет.

Слава

Генерал князь Барохвостов завидовал суворовской славе.

Вот однажды он и спрашивает у одного из солдат:

– Скажи мне, братец, почему Суворова в армии любят?

– Это потому, ваше сиятельство, – отвечает солдат, – что Суворов солдатскую пищу ест.

Стал Барохвостов есть так же, как и Суворов, щи и солдатскую кашу. Кривится, но ест. Хочется, видать, генералу суворовской славы.

Прошло несколько дней, но славы у Барохвостова не прибавилось. Он опять спрашивает у солдата:

– Что же это слава у меня не растёт?

– Это потому, ваше сиятельство, – отвечает солдат, – что Суворов не только ест щи и кашу, но и спит по-солдатски.

Стал и Барохвостов спать по-солдатски – на жёстком сене в простой палатке. Натирает генерал изнеженные бока, мёрзнет от холода, но терпит. Уж больно ему хочется суворовской славы.

Прошло ещё несколько дней, а генеральская слава всё не растёт.

И снова он вызвал солдата:

– Говори, какой ещё секрет у Суворова?

– А тот, – отвечает солдат, – что фельдмаршал войска уважает.

Принялся и князь Барохвостов уважать своих подчинённых, ласковые слова говорить солдатам.

Но и теперь генеральской славы не прибавляется. Смотрят на него солдаты, промеж себя усмехаются. Всего-то и только.

Стал злиться тогда генерал. Снова кликнул солдата-советчика.

– Как же так! – возмущается князь Барохвостов. – Щи и кашу ем, сплю на соломе, ласковые слова говорю солдатам – почему же слава ко мне не идёт?!

– Это потому, ваше сиятельство, – отвечает солдат, – что и это ещё не всё.

– Что же ещё? Какие ещё такие секреты у Суворова?

– А те, – отвечает солдат, – что Суворов умеет бить неприятеля по-суворовски. Славу великую Родине добыть умеет.

Тогда и Барохвостов решил бить неприятеля и добывать Родине великую славу. Только как-то с этим у Барохвостова не получалось. Поэтому и не пришла к нему слава, поэтому и помер он в неизвестности.

А слава о Суворове осталась в веках. И каждый Суворова знает.

Альпийские горы

Высоки Альпийские горы. Здесь крутые обрывы