Иди ты... в жёны - Тата Кит

- Ты ещё ей коробку передач перебрать предложи, - цокнула мама. – Она же девочка. Ну, ты соображай, Сань! – и повернулась ко мне с неправдоподобно широкой улыбкой. - Давай, мы с тобой пельмени сегодня полепим, а, Любаш?

- Лучше уж коробку перебрать, - поморщилась я. Папа победно гыгыкнул. Сев в постели, я скинула с себя одеяло и поправила на коленях длинную сорочку. Мама подарила. В ней есть всё: и кружево, и цветочки яркие и «хэбэшечка, чтобы кожа дышала». В ней есть всё, кроме моего размера. В эту сорочку можно завернуть папину «Ниву» и поехать на рыбалку.

- Какие планы на день? Может, по магазинам сходим?

Мама изо всех сил хотела меня чем-то занять. Прям как в детстве: перемой всю кухни – спугни депрессию.

И теперь у меня с детства есть привычка, что от любой хвори помогает работа. Желательно, как можно больше работы, чтобы за день присесть было некогда и вспомнить, что тебе грустно.

Неужели я так плохо выгляжу, что родители с самого утра надо мной трясутся и слова лишнего сказать боятся? Вчера после увольнения я приехала к ним и сама не поняла, как так получилось. Просто вместо своего адреса назвала таксисту их.

Я ни на что не жаловалась родителям. Не привыкла. Просто сказала, что уволилась и хочу немного отдохнуть, и подумать. Куда двигаться дальше. Но, видимо, мой внешний вид кричал родителям о том, что я нахожусь в патовой ситуации. Не поможет даже мыть кухни.

- У меня вечером самолёт в Турцию. Вот такие у меня планы, мам.

- Какая Турция? Когда ты успела? – мама оказалась возмущена.

- Ночью купила билет. Погрею неделю кости на пляже.

А ещё найду какого-нибудь Серкана, чтобы он хорошенько меня отболатил за то, что я так и не посмотрела ни один турецкий сериал. Только в рилсах или других коротких роликах дразнила себя невозможной, но красивой историей любви и с не менее красивыми видами средиземноморья.

- Ты сама-то себе веришь? – фыркнул папа скептически. – Ты же вся в меня, Любань. Хрен на месте усидишь. Ну, покупаешься ты день-два. Потом сама же взвоешь без дела.

- И что ты ей предлагаешь? – взвилась мама. – Огород перекопать или забор у деда в деревне поставить?

- Я, вообще-то, имел в виду экскурсии какие-нибудь. Это же Турция, мать! Там история своя, культура. А тебе лишь бы дочку на работы какие-нибудь загнать.

- А что у деда с забором? И, вообще, вы разве не продали его дом? Собирались же?

- Рука не поднялась, - с грустью вздохнул папа.

- Видите ли, ему жалко. У него там всё детство прошло, - иронизировала мама.

- Там и моё детство, вообще-то, прошло, - напомнила я маме. – Сами же меня каждый год на всё лето отправляли к бабушке с дедушкой.

Дедушка умер два года назад, и с тех пор папа там бывал только для того, чтобы проверить стоит ли дом на месте, а мама, как обычно, наводила в нём порядок, планируя однажды продать подороже и купить им с папой машину получше.

- И что теперь? – всплеснула мама руками. – Стоять дому и участку без дела, чтобы растащили? Пусть лучше кто-нибудь рукастый его возьмёт, да восстановит усадьбу, чтобы не пропадала.

- Я думал, мы на пенсию выйдем, да сами туда переедем, - тихонько проговорил папа.

- Я в деревню не собираюсь, Саш. Да ещё на старости лет. Прожить всю жизнь в городском комфорте, чтобы потом на пенсии ходить в туалет на улицу в мороз? Ну уж нет!

- Да понял я тебя уже. Не чеши мне плешь.

Я смотрела на родителей. На упёртую маму, на заметно погрустневшего папу.

Папа прав – отдыхать тюленем я не умею. Через день-два мне действительно станет скучно, и я пойду искать новую работу. А ведь я не успела ещё оправиться от выгорания, приобретенного за восемь лет на предыдущей.

- Я поеду в деревню, - сказала я, когда родители вновь начали спорить и комфорте городской жизни и чистом воздухе в деревне.

- Ну, ты с ума-то не сходи, Люб! – мама осудила мой выбор.

Папа затаил гордую улыбку.

- Но! – сказала я погромче, подняв указательный палец. – Еду я туда одна и живу там без вашего контроля. Хорошо? Я сама за собой смогу присмотреть.

- Но, Люба! – запротестовала мама.

- На море я, всё же, слетаю на пару дней. За что уже уплочено, должно быть проглочено, как говорится.

- Ну, смотри, - бросила мама. Было видно, что она была не в восторге моей идеи, уехать в деревню. – Отговаривать тебя бесполезно.

После завтрака я собирала чемоданы в поездку в деревню и небольшую сумку для Турции.

Мама-таки втиснулась в процесс и вложила в один из чемоданов ещё несколько подаренных мне ею сорочек.

- Мама, ну, куда я их надену?

- Ты мне ещё спасибо скажешь, когда после дедовой бани наденешь сорочку. Это же хэбэшечка, Люба! Она дышит!

- А она не задохнется под моей тяжестью, когда я в ней после бани спать лягу?

- Шути-шути, - хмыкнула мама. – Сорочка, кстати, называется «Страсть». При правильном мужчине рядом, тебе в ней даже поспать не получится, - многозначительно протянула мама.

- У-у, началось. Опять намёки на внуков, мам?

- Да пусть хотя бы намёки на них в этом доме будут. Уже хоть что-то.

Глава 3. Любовь

Глава 3. Любовь

Папа оказался прав – на турецком берегу мне стало скучно уже к концу первого дня. Я наелась, накупалась, насмотрелась, навпечатлялась, и всё это за первые сутки. На вторые сутки началась мука. Я буквально заставляла себя снова пойти на пляж и жариться там под солнцем, а не проверять рабочую почту. Вспоминала о том, что не сделала и что могла бы сделать ещё.

Я восемь лет откладывала отпуск, думая, что однажды, когда будет время, отдохну от души и оторвусь за все годы, но на деле оказалось, что отдыхать и ничего при этом не делать тоже нужно уметь. Я, например, не умею. Видимо, это заложено с детства и взято