Неуловимые - Михаил Сидорович Прудников

А вот еще село. Вернее, бывшее село: от него остались только кучи золы и щебня. Уцелело лишь несколько изб. Смотрю на карту: Решетниково. А как похоже на Хлуднево — деревню в Калужской области. Там такой же пригорок с полуразрушенным сараем. В памяти всплывают события совсем недавнего прошлого.

...Январь сорок второго года. Развивая контрнаступление под Москвой, советские войска продвигаются на запад. В это время двадцать семь лыжников моего батальона по глухим нехоженым тропам пробираются в тыл врага. Им и раньше приходилось выполнять важные задания. Однако теперь дело особо ответственное — приказано выбить фашистов из Хлуднева и продержаться там до подхода главных сил.

Вечером лыжники вышли к деревне и залегли. Командир отряда старший лейтенант Лазнюк выслал в разведку троих бойцов — Паперника, Ястребова и Дешина.

Разведчики принесли неутешительные сведения. Против ожидания оказалось, что в Хлудневе находятся почти целый батальон пехоты и несколько танков.

Но приказ есть приказ, его надо выполнять.

Лазнюк надеялся на умение и храбрость своих бойцов и рассчитывал достигнуть успеха внезапным ночным ударом.

Уточнив, где выставлены немецкие часовые, за какими домами укрыты танки и минометы, с какой стороны выгоднее к ним подойти, старший лейтенант распределил людей по группам, назначил старших, поставил боевые задачи.

— Имейте в виду, требуется ювелирная работа, — предупредил командир Дешина, Москаленко и Бойченко, вызвавшихся снять часовых. — Все должно быть сделано без единого звука.

— Есть! — ответил Дешин. — Сделаем как надо.

Отряд подготовился к атаке. Пошел уже первый час ночи. Ждут условного сигнала. Все волнуются. Бывают ведь и промахи, осечки. Вдруг не удастся бесшумно покончить с вражескими часовыми? Наконец — долгожданный сигнал: мигнул два раза красный свет.

— Вперед!

Несколькими группами бойцы двинулись к заранее намеченным целям. Кругом тишина. Но вот в центре деревни раздался глухой взрыв. Это Лазнюк бросил в окно дома, занятого гитлеровцами, противотанковую гранату. И тут же выстрелы и взрывы послышались одновременно в разных концах Хлуднева. Немцев охватила паника — верная союзница нападающих. Уцелевшие фашисты выскакивали из окон и дверей изб, охваченных пламенем, метались, истошно вопили: «Русс, русс!» Наши лыжники косили их автоматными очередями.

Вдруг из большого кирпичного дома, стоявшего на пригорке, засверкали вспышки ответных выстрелов. Лазнюк полоснул из автомата по окнам, но огонь не прекратился.

— Эх, гранату бы! — крикнул командир отряда подбежавшему сержанту Соловьеву.

И как бы в ответ на это в кирпичном доме раздался взрыв. Из окон повалили клубы густого дыма, а из-за угла вышел сержант Кругляков.

«Так вот кто бросил-то гранату!» — догадался Лазнюк и обнял смельчака.

— Молодец!

Кругляков болезненно поморщился и схватился левой рукой за правую.

— В чем дело?

— Ничего серьезного. Не рассчитал чуть-чуть. Пришибло взрывной волной и, кажись, ранило маленько.

— Молчанов, сюда! — позвал командир и скрылся за избой, из-за которой доносились частые выстрелы.

К сержанту, запыхавшись, подбежал военфельдшер Молчанов.

— Что с тобой, Кругляков?

— Да пустяки, вы осторожней бегайте. Убьют. Слышите, как пули свистят?

— Коль свистят, значит, мимо, — сказал военфельдшер и начал бинтовать руку сержанта.

А на окраине Хлуднева действовала тем временем группа комиссара отряда Егорцева. Она должна была обезвредить фашистские танки.

Приблизившись к боевым машинам, лыжники залегли. Надо было истребить экипажи, как только они выскочат из домов.

Немецкие танкисты не заставили долго ждать себя. Разбуженные грохотом боя, они побежали к машинам, но по пути их настигли меткие пули лыжников.

Когда победа казалась уже совсем близкой, на юго-западной окраине деревни появилась вражеская автоколонна. Это, как выяснилось потом, был еще один батальон моторизованной пехоты, следовавший под Сухиничи. Фашисты быстро спешились и открыли огонь по лыжникам. Положение последних стало угрожающим. Слишком уж неравными оказались силы.

«Не попробовать ли прорваться к темнеющему вдали лесу?» — подумал командир отряда.

Но наступал рассвет. Отходить под перекрестным огнем по ровному полю — значит зря погубить людей.

«Нет, уж лучше занять оборону и держаться до последнего».

Неожиданно с тыла ударил крупнокалиберный пулемет. Резко дернувшись, опустился на землю сраженный пулей боец Николай Лебедев. Неловко повернулся на бок Лазнюк. Он получил уже третье ранение, и на этот раз, видимо, очень тяжелое.

— Онуфриев, Кругляков, — позвал Егорцев. — Во что бы то ни стало прорваться к своим и вынести командира.

Подхватив истекающего кровью Лазнюка, Кругляков и Онуфриев направились к кустарнику, потом сползли в овраг и скрылись из виду.

Командование отрядом принял на себя комиссар. Он понимал, что здесь, на улице, им долго не продержаться. Укрываясь за домами, фашисты могут подползти совсем близко и забросать их гранатами.

Недалеко за оврагом, на бугре, стоял полуразрушенный сарай. Лыжники благополучно добрались до него и заняли там круговую оборону. 

Возле сарая начали рваться мины. Взлетали фонтаны земли, свистели осколки, трещали расщепленные бревна. Убило Олесика, тяжело ранило Кишкина, Дешина. Но горсточка отважных продолжала сражаться.

— Беречь патроны! — приказал Егорцев. — Огонь вести только по моей команде.

Рухнула крыша. На минуту стало очень тихо. Фашисты подумали, что все кончено. Они побежали к сараю, однако в этот момент комиссар подал знак рукой и снова загремели выстрелы. Бойцы били без промаха. Но их огонь становился все слабее. Егорцев оглянулся. Лишь несколько человек осталось в живых. Тяжело раненный Москаленко, собрав последние силы, ползает между убитыми товарищами, ищет патроны и бросает их Папернику, Копытову и Серякову.

Уже высоко поднялось солнце, а бой все продолжался. Пуля сразила наповал комиссара Егорцева. Зажав патрон в руках, застыл Москаленко.

А немцы снова — уже в который раз! — двинулись к сараю. Лазарь Паперник осмотрелся вокруг. Нет ни Акулова, ни Бойченко. Широко раскинув руки, лежат у стены Серяков и Копытов. Остался он один.

— Русс, сдавайся! — закричали фашисты.

Патроны кончились. Но есть еще противотанковая граната. Опять горланят:

— Сдавайся, русс!

— Сейчас!.. Иду! — ответил Паперник.

Он выбрался из развалин и, гордо выпрямившись во весь рост, пошел навстречу врагам.

— Даешь плен!.. Карашо! — обрадовались они.

Но, сорвав предохранитель, Лазарь с гранатой в руках бросился под ноги гитлеровцам. Раздался взрыв...

В этой схватке лыжники нашего батальона уничтожили более сотни немецких солдат и офицеров. А через несколько дней советские войска освободили Хлуднево и я узнал подробности жестокого боя от местных жителей — очевидцев. Кое-что добавили от себя и оставшиеся в живых Лазнюк, Онуфриев, Кругляков, Перлин. Последний был