Рэм - Микита Франко

• 16 октября в 16:34

Звук расстроенной гитары неприятно бил по ушам, и Рэм морщился каждый раз, когда пальцы Француза проезжались по струнам. Он пытался наигрывать «У-у-у-уте-е-е-ека-а-а-ай».

— В подворотне нас ждёт мани-и-а-ак, — вполголоса подпевал Рэм, глядя на усеянный трещинами потолок с желтыми подтеками. — Хочет нас посадить на крючок…

Он сидел на старом кресле, которые родители ещё несколько лет назад пытались выкинуть на помойку, а Рэм утащил в гараж, и пытался понять, почему всё-таки пошёл сюда, а не туда.

То есть, ясно почему. Француз в шутку спросил: «Ты чё, влюбился в него?», и Макар, застигнутый этим вопросом врасплох, решил остаться с друзьями, а не слушать лекцию Синцова. Точнее, не смотреть на Синцова. Он ведь пошел бы только для того, чтоб смотреть, а не слушать.

Теперь, устало разлегшись в кресле, утешал себя тем, что послезавтра День Города. Наверняка он там будет что-то в очередной раз открывать. Остановку или новые мусорные баки. В смысле, ленточку разрезать вместе с мэром — как главный спонсор всего, что делают в городе.

— Красавицы уже лишились своих чар-р-р, — мурлыкал Француз. — Машины в парк и все гангстеры спят…

— Остались только мы на растерзание-йе-йе…

Француз сильно ударил по струнам (Рэм поморщился), и все вместе — даже Скрипач, который обычно ничему не подпевает, считая, что у него не получается — пацаны проорали: — Парочка простых и молодых ребят!!!

Дальше — снова жуткая какофония расстроенной гитары. Рэм разве что уши не закрывал.

Отлипнув от кресла, он обернулся на Француза:

— Можешь, настроишь?

— Я не умею.

— Мой брат однажды настраивал сам, у него струна лопнула, заехала по глазу, и тот вытек, — промямлил Скрипач из угла, пока возился с шинами на старом велике. У него тревожность.

— У тебя нет брата, — напомнил Рэм.

— Троюродный.

— И че, он теперь без глаза ходит? — Француз обернулся на Илюху.

— Нет, с глазом.

— Так если он вытек!

— Ну, может, обратно залили? Я не знаю, я не врач.

— Или у него протез искусственный, — поддакнул Рэм.

— Такого не бывает, — фыркнул Француз.

— Бывает, конечно, — нахмурился Скрипач. — Как у Ильясова.

Ильясов раньше владел местным пивзаводом. На него два раза нападали: сначала глаз кастетом выбили, а на второй совсем убили, и теперь у них в городе другой пивзавод. Тем тревожней Рэму за Синцова, но с ним пока ничего не случалось. Мама говорила, сейчас времена другие, а папа говорил, Сергей Александрович и мухи не обидит. Последнее Рэма не обнадеживало — такие только быстрее мрут. Тоже как мухи.

Что-то грохнуло о железную дверь гаража, и парни синхронно подобрались, вздрогнув. Француз перестал играть, Скрипач — возиться с колесом. Рэм вцепился в подлокотники кресла. Шепнул, оборачиваясь на друзей: — Думаете, Чингиз?

Чингиз со своей оравой из местного ПТУ иногда захаживал к ним в гараж, обдирал прям на глазах: в последний раз японский магнитофон унёс, а ещё до этого новые Илюхины ботинки, которые тот сохнуть оставил после дождя. Если пробовать останавливать, будет драка, и ребята не решаются: говорят, они как-то трём таким же пацанам, как они, все кости переломали. Один даже умер в больнице, но Чингизу ничего не было, потому что… Рэм не знает, почему. Надо у папы спросить.

Пока они думали, что делать, лязгающий звук раздался ещё раз. Рэм не понял: чего не открывают-то? Гараж только снаружи ключом закрыть можно, а когда кто-то внутри: заходи и бери, что хочешь.

Но только он об этом подумал, как дверь всё-таки распахнулась, и на пороге появилась Даша. Все резко выдохнули, а потом заорали: — Чё ты долбишься?!

— А чё вы не открываете?! — заорала она в ответ.

— Так открыто!

— Я не хочу без стука заходить, может, вы тут друг другу дрочите!

За её спиной раздался чей-то насмешливый фырк, Рэм потянулся с кресла в сторону, и увидел — чей. Вадим Артамонов. Дашин дружок с четвертого курса какой-то пидорской специальности: дизайнер чего-то там… Кажется, даже не интерьера, а прям одежды, что только усугубляло ситуацию. Он и выглядел соответствующе: пальто, шарфик, брюки-клеш… Странно.

— Чё хотела-то? — спросил Рэм, вставая Даше навстречу.

— Папа мои ключи случайно забрал, дай свои.

Рэм, зашарив в карманах, отдал свои с брелоком из «Супер Марио». Кладя их на Дашину ладонь, спросил со вздохом:

— Ты чё, с этим к нам домой пойдешь? — очень тихо, чтобы только она слышала.

Она оглянулась на Артамонова и с усмешкой снова повернулась к Рэму:

— А тебе-то что?

— Да ничё.

Вадим, заглядывая в гараж, взглядом зацепился за Француза. Глянув на гитару в руках, спросил с неприятной улыбкой:

— Ямаха?

— Хуяха, — буркнул Француз.

— Не продаешь?

— Нет.

— Ну, всё, пошли, — это уже Даша потянула его за рукав пальто.

А Артамонов, делая шаг назад, хмыкнул на прощание:

— Лан, покеда, школота.

Как только они исчезли, в гараже возмущенно забузили:

— Щас, продам я ему гитару отца! — это Француз говорил. У него отец в Чечне погиб.

— А они чё, встречаются? — это распереживался Скрипач. Он в Дашу с пятого класса влюблен.

— Пижон такой, — это просто небрежно бросил Рэм.

И, садясь обратно в кресло, пояснил для Илюхи:

— Не встречаются. Они типа… лучшие друзья.

— Да он на педика похож, Илюх, не парься, — утешил его Француз. — Видел чё по манерам? — и заморгал, закривлялся, пародируя ужимки Вадима.

Рэм знал, что не только похож, и это знание раздражало его больше всего. Хотелось память стереть о том дне, как он однажды в Дашином универе спустился на нулевой этаж из любопытства, а потом сразу поднялся обратно.

Его никто не заметил. И он никому ничего не рассказал. И никогда не расскажет, только подумывает иногда между делом — а Даша в курсе? С одной стороны: они же друзья, а с другой… Его-то собственные друзья — в курсе? Ни о чём ещё не говорит.

Но почему-то хотелось тешить себя мыслью, что сестра к такому будет спокойна. В крайнем случае.

— Сгоняю домой за разводным, — вяло бросил Скрипач, направляясь к двери.

Настроение у него из-за Дашки испортилось. Не верит, что Вадим педик, а Рэм молчит, как рыба.

Но едва Скрипач открыл двери, как от сильного толчка улетел на бетонный пол гаража обратно. У Рэма в груди всё сжалось: вот теперь это Чингиз.

Он шагнул к ним один, здоровый под два метра, с тонкой косичкой из макушки, а сам весь лысый. Сразу направился к Французу, скаля зубы: — О, вот это я еще в прошлый раз хотел забрать, а не нашёл.

Гитара! Рэм встал, напрягаясь каждой мышцей, как