Обретая нас - Надежда Скай

— Всё посмотрела? Присаживайся.

— Бегло…

Вскинув подбородок, сжимая одну руку в кулак, медленно, но уверенно прошла к одному из кожаных кресел и опустилась в него, попутно расстёгивая пиджак. В этот момент мобильный Абрамова завибрировал, отвлекая его внимания от меня и мне этого хватило, чтобы вспомнить свою заранее отрепетированную речь. Достав из сумки документы, положила на колени и только тогда посмотрела на него в упор, зная, что настало время начинать то, зачем я здесь. Абрамов отложил в сторону телефон и вскинул бровь в ожидании.

— Глеб, мне надо тебе кое-что рассказать.

— Интересное начало, и как я понимаю это «кое-что» очень важное, раз ты решила неожиданно приехать.

Абрамов врезался в меня своим ледяным серым взглядом, пронзая насквозь, а сарказм в голосе — не очень хорошее начало. Злится, определённо злится. Я выпрямила спину, стойко перенося убийственный взгляд, подавляя желание тут же встать и бежать. Именно так он смотрел на меня тогда, а сжатые руки в кулаки говорили больше, чем обидные слова, что он еле сдерживается. И этих слов кстати было очень много.

— Поверь, видеть тебя по пустякам нет никакого желания.

— Это взаимно.

— Вот и определились. А теперь просто выслушай, прошу…

На последней фразе мой голос неожиданно дрогнул. Прекрасно помню всё! Все слова, все эмоции и обиды, словно не было этих лет, и мы только вчера стояли друг напротив друга, метая молнии, посылая все проклятия на голову друг друга. Как и в тот день, сердце сжалось от безумной боли, отказываясь ровно биться, а к горлу подступил ком.

— Ладно, у тебя есть полчаса, потом у меня важная встреча.

— Да, помню, с Шурочкой. Чёрт, прости, это не моё дело.

— Ева, ты не меняешься, без укусов не можешь?

Я лишь промолчала, кивнула и вернулась мыслями к главной теме, ругая себя за несдержанность.

— Глеб, у нас есть сын.

Вот и сказала. Раскрыла тайну, которую хотела сохранить, но судьба решила по-другому. Выпалив это, я стала ждать и наблюдать за реакцией Абрамова, ожидая увидеть радость на его лице.

— Ева Сергеевна, я на дурака похож?

— Нет…

— Какой нафиг сын?!

А вот это никак не входило ни в мои планы, ни в мои надежды. Сюжет в моей голове был прост: расскажу про ребёнка, он сразу поверит и тогда перейду к главному. Но всё оказалось не так.

— Самый настоящий! Егору почти три года, и он копия ты! Скажи, зачем мне приезжать сюда, снова видеть тебя и твою подстилку, терпеть сарказм и яд от обоих, если это неправда?

Куча эмоций и мыслей гуляли в глазах бывшего мужа, пока я в сердцах говорила правду.

— Как такое возможно? Когда мы разводились ты не была беременна.!

— Была, но не знала. Думала от стресса гормональный сбой. Помнишь тот ужин с твоим отцом и его партнёрами?

— Когда мы сбежали и до дома не доехали, занялись сексом прямо в машине…

— Да. Я считаю тот день датой зачатия.

Глаза Глеба сузились, а сам он откинулся в кресло, постукивая пальцами по столу.

— Допустим. Что изменилось сейчас, раз ты решила посвятить меня в отцы?

— Я не могу ему помочь, а ты можешь…

И все заготовленные ранее слова мигом вылетели из головы. В моих руках было доказательство болезни моего малыша, а в кресле напротив сидел тот, кто мог его спасти. Уже поздно отступать, но как же тяжело говорить о том, что переживаешь каждый день, молясь вечерами о чуде. Надо сделать последний рывок или упасть в пропасть.

Я резко встала и положила перед ним на стол всё, что принесла с собой. Сверху лежал самый главный документ, подтверждающий существование маленького человечка. Абрамов подался вперёд и двумя пальцами взял свидетельство о рождении.

— Ветров Егор Глебович… Что с ним?

— Это его карта и история болезни.

— Сама и кратко, что с ребёнком?

Жёсткий голос острым ножом резанул по и так до предела натянутым нервам. Я сжала зубы, втягивая через ноздри воздух, сдерживаясь от колкости. Чтобы всё получилось, надо держать себя в руках и не обращать на грубость внимания.

— Хорошо.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы рассказать всю историю болезни Егора. Несколько раз я сбивалась под пристальным взглядом Глеба, кожей чувствуя его недоверие, но потом вспоминала, как мой малыш лежал без сил бледненький и продолжала с большим напором. Когда мой монолог завершился, в кабинете повисла гробовая тишина. Я смотрела в окно, сдерживая слёзы, ожидая приговор от бывшего мужа.

— Сколько? — всего одно слово от него, но сколько эмоций было в него вложено.

Вздрогнув, я повернулась к нему и столу с бумагами и достала зловещую бумажку с космической для меня суммой.

— Этот счёт нам выставила клиника в Германии. В Израиле ещё дороже.

Глеб забрал счёт и стал внимательно его изучать, а потом вызвал помощницу.

— Да, Глеб Александрович?

— Светлана, сейчас же сделайте копии этих бумаг.

Он, не глядя, передал мои документы и откинулся в кресле, снова постукивая пальцами по столу.

— Присядь в кресло, не люблю, когда стоят над душой.

Пребывая в лёгком шоковом состоянии, я села в кресло, продолжая смотреть на Глеба, ожидая объяснений его действиям.

— Зачем? — одними губами прошептала и подалась вперёд.

— Не могу же я забрать оригиналы.

Я на автомате кивнула. Но этот ответ совершенно меня не устроил. Уже хотела задать вопрос по-другому, но зашла расторопная Светлана.

— Всё готово, копии сложены в той же последовательности, что и оригиналы.

— Спасибо.

— Что-то ещё? — девушка кинула косой взгляд в мою сторону.

— Мне крепкий кофе. А Еве Сергеевне…

— Воды.

Помощница кивнула и вышла исполнять пожелания. А я только сейчас поняла, как сильно меня мучает жажда.

— Допустим я верю твоим словам… — Глеб снова потянулся к бумагам, но взял копии, намеренно медленно пролистывая, акцентируя всё своё внимание на них.

— Это правда.

— Я не могу верить на слово! Но проверю обязательно. А пока мне надо всё обдумать и к вечеру приму решение.

Вернулась Светлана с подносом, вежливо улыбнулась шефу, передавая ему кофе, а следом мне запотевший бокал воды. Когда же она удалилась, Глеб продолжил.

— Оставь мне свои координаты, — я залпом выпила воду, ощущая облегчение.

— Хорошо, жду до вечера, утром у меня поезд домой.

Абрамов кивнул, мол я понял, и записал номер моего мобильного. На этом наша встреча подошла к концу. Молча сложила обратно в сумку документы и вышла из кабинета, абсолютно не понимая свои эмоции: непонимание, облегчение, страх