Развод. Снимая маски - Дора Шабанн

Организм справлялся с внезапным дополнительным стрессом, как мог.

Если бы не дети и работа, даже не знаю, чтобы со мной произошло там, в туманной пустоте и тишине.

Моя налаженная, спокойная и привычная жизнь рухнула в одночасье. Самый близкий человек оказался «оборотнем», а его изнанка — отвратительной.

Нет, я не стала выяснять у мужа унизительные подробности:

— У тебя есть другая? А как давно? А что ты будешь теперь делать?

Вот еще, позориться.

Да и после его слов о разводе и том, что любовь прошла, как мужчина, Виктор для меня умер.

Просто внезапно отвернуло, отсушило и остудило от него, как по волшебству.

Я не стала плакать, размазывать сопли и слезы, разбираться и маяться вопросами: может, это обстоятельства вынуждают его нас таким образом спасать? Вдруг это временный кризис? Или так он переживает свою боль и горечь от потери отца?

Нет.

Я поступила как «идеальная жена», которой и была все годы нашего брака — послушалась мужа.

Главный в семье сказал — развод!

Всё. Развод.

А вот дальше началось «веселье».

Супруг бился за квартиру, дачу и машину, как страус, которого крокодил тащил в болото, за свою свободу[1].

Споры и ссоры с привлечением адвокатов с двух сторон кипели и бурлили у нас весь апрель и половину мая.

А когда мы все же определились и договорились, кто действительно получит бабушкин сервиз, подаренный нам на свадьбу, то все тёплые чувства к мужу, ещё обитавшие в глубине моей души, оказались похоронены под ворохом новых воспоминаний об отвратительном поведении Виктора.

Поддержку в процессе этой вакханалии я получила оттуда, откуда надеялась — от мамы из Воронежа, и откуда не ждала — от подруг институтской юности.

Мама подбодрила словом: «Если что, ко мне переедете, дом большой, всем места хватит», и делом — согласилась взять дочерей на лето. А девчонки подогнали адвоката, нашли выходы на судью, ведущего наше дело, да и просто, частенько приезжали ко мне на работу в обед выпить кофе и от души поругать бывшего.

Когда наш громкий и скандальный развод оказался близок к своему завершению, то все четыре подружки собрались у меня.

К этому времени мы с дочерями уже переехали в съёмную квартиру, в ожидании окончательного раздела имущества.

А сейчас, когда я радостно отправила всех троих своих крошечек на лето к бабушке, фигурально выражаясь: «на улицу Лизюкова», то мы с девчонками собрались именно у нас.

Для начала — накатили.

А как же? Святое дело для красивых, взрослых и самостоятельных женщин.

Сразу стало шумно и весело.

— Давайте за Ваську и её долгожданный развод. Федя отзвонился, судья решение принял правильное. Завтра получишь документы!

Дзынь.

— А теперь за то, чтобы все наши грехи все были от метра восьмидесяти, хороши собой и без материальных проблем. Чтобы мы со спокойной совестью могли взять их на душу!

Дзынь-дзынь.

— А еще за сбычу мечт!

Дзынь-дзынь-дзынь.

— За нас красивых! «Пусть плачут те, кому мы не достались. Пусть сдохнут те, кто нас не захотел».

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь.

Короче, набрались мы в тот вечер знатно.

Хуже всего утром оказалось отнюдь не похмелье. Все же взрослые люди? Естественно, поэтому знают, чем и как лечиться.

Нет.

Самым большим ужасом был список дел, который мы составили в ноч и.

И касался он исключительно тех идей и мероприятий, которые должны были вернуть мне после развода и долгой жизни с кротом-абьюзером уверенность в себе, собственной красоте и женской привлекательности.

Жуть.

Как по мне, так задача невыполнимая, поэтому тратить силы, время и деньги на эту затею, если ты не фея-крёстная, несусветная глупость.

К сожалению, так считала только я.

— Короче, девки, у нас есть в месяц, чтобы реанимировать эту звезду, — заявила Элка, владелица салона красоты.

— Тогда она мне шмотки, — подхватила Ольга, чья мать была хозяйкой ателье «Винтажная милота».

Стало очень страшно, потому что из двух, оставшихся не у дел подружек, одна была инструктором по горным лыжам, а вторая, Женечка, носила прозвище «Норильский никель», из-за отца, крупного акционера сами-понимаете-чего.

Поэтому Юлька утащила меня в зал на тренажеры, а Женечка пообещала свой вклад в общее дело к концу месяца:

— Вот, вступит решение суда в законную силу, тогда и станешь чудить.

Мне оставалось лишь нервно вздыхать, исправно ходить на работу и в зал, получать указания от подружек, выполнять их и отчитываться о результатах.

Ну, и, конечно, ещё звонить в Воронеж, чтобы ежедневно внимательно выслушивать поэмы на тему: «Как мы проводим лето» в исполнении дочерей под многозначительное хмыканье моей матери.

На работе, в период летних отпусков у коллег, был ежегодный завал и трындец по всем фронтам.

Как изящно выразился мой шеф, Владимир Анатольевич Брейн, после возвращения с еженедельного совещания в понедельник у главного инженера:

— А у нас, как всегда, стабилиздец! Давай, Вась-Вась, готовь ответ на замечания. Направляй в «Надзор» материалы по Акту пятому, а то у нас там сроки подгорают.

Тяжело вздохнула, потому что вся возня с документами для снятия замечаний была ужасно муторной, долгой и категорически неприятной. На всякий случай предупредила руководство:

— Там еще не все материалы пришли из филиала.

— Если сейчас не отправить все, что есть, можно вообще не уложиться в срок. «Надзору» дня три на ответ нужно дать, а то они нам опять формальную отписку и отказ накатают. А мы с тобой за это потом встрянем, шведам под Полтавой и не снилось, как…

Вопросительно посмотрела на Шефа, а он, закатив глаза и указав пальцем в потолок, добавил:

— Оттуда приказ. Если еще хоть раз уйдем по Актам в просрочку, то звездец всем. В лучшем случае попадем на квартальную премию. Тебе, кстати, надо детей к школе одеть, а я лодку новую хотел…

Печально вздохнула при мысли о школе.

Сколько бы ни было мне лет, но приближение первого сентября все равно повергает меня в панику.

Начальство согласно покивало и отправилось заваривать себе очередное ведро кофе.

Вообще-то, личностью мой шеф был легендарной и определенно заслуживал большого романа-биографии из серии «ЖЗЛ[2]». Работали вместе мы уже без малого пятнадцать лет, так что наслушалась я за эти годы достаточно.

История жизни Владимира Анатольевича, сына выдающегося ученого современности — физика Анатолия Брейна, изобиловала как парадоксами, так и изрядным количеством абсурда. Например, поговорка: «На детях гениев природа отдыхает» применима была в случае Вована на сто