На эту и на ту набью тебе тату - Игорь Алмазов

Девушка молча изучала эскиз. Вышел он очень нежным, то, что надо для этой юной девушке.

— Странно, мне о вас говорили совсем другое, — вдруг заявила Катя. — Что я полная дура, что к вам записалась.

— Люди иногда бывают злыми, но не стоит на это обращать внимания, — пожал я плечами.

— Вы очень странно говорите, — она уже не первая за сегодня, кто это сказал. — Необычно, как… в древности, что ли.

Ну не такой уж я и древний.

— Сколько я вам должна за эскиз? — добавила девушка.

— А делать татуировку вы не будете? — удивился я.

— Ну я… только эскиз заказывала, — замялась Катя. — По качеству работы… Я не уверена.

Да, репутация у этого Артёма в его сфере явно не самая лучшая. А между прочим репутация — это довольно важно для любого мастера.

— Давайте так, — улыбнулся я. — Вы сделаете эту татуировку у меня, и тогда эскиз будет бесплатно. Заплатите только за работу.

Девушка наморщила лоб, явно обдумывая предложение. Потом посмотрела на эскиз, и ещё раз на меня. Он ей явно понравился.

— А сколько вы возьмёте за эту работу? — спросила она.

Хороший вопрос. Я ведь понятия не имел, сколько вообще стоит сделать татуировку. Сколько денег уходит на материалы. И сколько останется чистого дохода.

— Три тысячи рублей, — назвал я первую пришедшую в голову сумму.

Сегодня весь день меня преследуют эти три тысячи, поэтому я их и назвал.

— Хорошо, — неожиданно согласилась Катя. — Я приду к вам. Давайте в следующую среду также в три часа?

Я кивнул, взял со стола кусок бумаги и записал себе это карандашом. У Артёма хоть расписание есть где-то? Пока непонятно.

— Тогда до встречи, — девушка накинула пальто и вышла за дверь.

Я посмотрел на эскиз, который остался на столе. Обычная ветка сирени, ничего особенного. Но пальцы помнили, как её рисовать. Помнили пропорции, нажим, толщину линии.

Руки художника.

Аккуратно убрал эскиз в тетрадь. Потом начал обходить мастерскую, рассматривая полки одну за другой. Флаконы с чернилами. Коробки с иглами разных размеров. Какие-то инструменты, назначение которых я пока не понимал. Книжки с рисунками татуировок.

Потом мой взгляд остановился на дальнем конце нижней полки.

Там, притиснутый к стене между коробкой с иглами и мотком бумажных полотенец, лежал небольшой продолговатый предмет.

Я взял его в руки.

Это оказался монокль. Старинный, латунный, с чуть мутноватым стеклом в тонкой оправе. Цепочка намотана вокруг корпуса несколько раз и выглядел он очень небрежно.

Я повертел его в пальцах. Латунь была тёплой. Даже неожиданно тёплой для предмета, который явно давно лежал без движения. На оправе виднелась мелкая гравировка, узор, буквы незнакомого алфавита и что-то похожее на цветочный орнамент.

Странная вещица. Здесь она совершенно точно лишняя. Не вписывается монокль в этот подвал с черепами на стенах, мусором и карандашными набросками.

Я поднёс монокль к глазу.

И мир изменился.

Там, где только что была обычная полка с флаконами, медленно разворачивался лист. Не бумажный, скорее что-то вроде пергамента, потемневшего от времени, с выжженными на нём строками. Шрифт тяжёлый, с завитками, торжественный до нелепости.

«Носитель обнаружен. Система Начертания активирована. Ранг присвоен: МАЗИЛА. Доступных схем: 1. Ожидается первое Начертание. Путь открыт».

Я медленно опустил монокль.

Тридцать лет при императорском дворе. Портрет государя, за который мне вручили орден лично.

И какая-то система, которая только что назвала меня Мазилой.

Глава 2

Новые знакомства

Итак, надо всё-таки разобраться, что это за система такая. Так что я снова надел монокль.

Пергамент развернулся передо мной сразу же, будто только и ждал этого. Аккуратные красивые завитки букв, красивый шрифт. При дворе так выглядели указы о казни.

Надеюсь, это не подобный указ.

— Что ты такое? — вслух спросил я.

Немного странно разговаривать с моноклем в пустой мастерской. Странно в принципе разговаривать с моноклем. Но на пергаменте сразу же отобразился ответ.

«Система Начертания. Инструмент мастера».

— Инструмент, — вслух повторил я. — Чей инструмент?

«Твой».

Коротко и по существу. Уважаю такой подход.

— Откуда ты взялся? — решил задать я следующий вопрос.

«Этот вопрос не относится к текущему рангу».

Вот это уже знакомо. При дворе так отвечали младшие чиновники, когда не хотели говорить правду. Формально это отказ отвечать, но по существу это уклонение от вопроса.

— Хорошо, — терпеливо ответил я. — Что мне нужно делать?

«Выполнять Начертания. Совершенствоваться. Подниматься по рангам».

— Сколько всего будет этих рангов? — поинтересовался я.

«Пять».

— Перечисли, — попросил я.

Пергамент развернулся чуть шире и отобразил мне пять рангов.

«Мазила. Подмастерье Иглы. Мастер Начертания. Старший Чернильник. Архимастер».

Я некоторое время смотрел на пергамент. Мазила. Значит, это мой текущий ранг. Человек, рисовавший портреты императрице, находится на ранге Мазила.

— А что будет после пятого ранга? — спросил я.

Система помолчала. Молчание продлилось дольше, чем в прошлые разы. Потом буквы появились медленно, одна за другой.

«Носитель получит то, чего желает больше всего».

То, чего желает больше всего.

Сегодня утром, если это вообще можно назвать утром, я не знаю, когда именно произошло переселение, я был Игорем Лариным. Придворным художником. Человеком с положением, мастерской, тридцатью годами работы за плечами. Потом была темнота, потом мужик с иероглифами, потом арендодатель, потом девушка с эскизом.

Теперь у меня есть подвал с черепами на стенах, чужие долги и монокль, который называет меня Мазилой.

Чего я желаю больше всего, сразу становится очевидно. Вернуться домой, в свой мир.

Пергамент развернулся снова, на этот раз без вопроса с моей стороны. Система, видимо, решила, что пауза затянулась.

«Квест принят: Первое Начертание. Нанеси татуировку носителю. Оценка не ниже „Удовлетворительно“. Награда: открытие схемы первого уровня. Срок: семь дней».

Семь дней. Думаю, это вполне решаемо. Хоть какие-то клиенты у Артёма должны же быть.

Интересно, а откуда этот монокль вообще взялся? Артём знал про него? Что ж, это ещё предстоит выяснить.

* * *

Наступил вечер, и я решил, что пора бы пойти домой. У Артёма же должен был быть дом, вряд ли он живёт прямо в своей мастерской.

Адрес квартиры нашёлся в телефоне. Руки сами открыли какое-то приложение с картой, ткнули в точку с подписью «дом». Я запомнил улицу и пошёл пешком. Как здесь пользуются другими способами передвижения, я пока не разобрался, а спрашивать было не у кого.

Вечерний город, а точнее Саратов, как я прочитал