Время Культуры - Ирина Исааковна Чайковская

Нет, все же фильм получился не только о любви.

— А хочешь, я тебе стихи почитаю? — спрашивает Илюша — Леонид Кулагин — и читает любимой не Есенина и не Блока — Пастернака («В горячей духоте вагона»). Я приведу оттуда строчки, прозвучавшие в фильме, они написаны в 1941, но важны и даже необходимы в наши дни:

Сквозь прошлого перипетииИ годы войн и нищетыЯ молча узнавал РоссииНеповторимые черты.

И знаете, эти щемяще неповторимые черты России есть в фильме Андрея Смирнова «Осень».

Есть в убогом деревенском быте, в хлебе и молоке — еде героев, в невероятно красивой суровой природе, в самих героях, которые скрылись со своим счастьем не в каких-то веселых южных «Сочах», а здесь.

Но как водится, начальство эти черты не разглядело. Фильм негласно был запрещен к широкому показу. Сейчас уже и не вспомню, где и по какому случаю довелось мне увидеть эту изруганную официозом картину.

Следующую Андрей Смирнов снимет только через 30 лет.

Американское счастье: фильм «Пикник»

22. 5.14

В рубрике «Фильм на все времена» на канале КУЛЬТУРА был показан «Пикник» американского режиссера Джошуа Логана, снятый в 1955 году.

Уильям Холден и Ким Новак в фильме «Пикник»

Удивительно, но этот в общем-то простенький фильм завоевал Логану «Золотой глобус» за лучшую режиссуру. А мне он напомнил такой же простой и безыскусный российский фильм примерно того же времени — «Весну на Заречной улице» (1956) Марлена Хуциева и Феликса Миронера.

В основе сюжета обоих фильмов — любовь, действие той и другой картины протекает в захолустном городке. И девушка для героев обеих лент — почти недосягаема. Для героя Николая Рыбникова, простого сталевара, — вследствие своего культурного статуса, для героя Уильяма Холдена — из-за красоты (она королева красоты города) и потенциальной возможности стать женой молодого богача, имеющего на нее виды.

Американский фильм снимался по пьесе Уильяма Инге, удостоенной Пулитцеровской премии.

Мне была весьма любопытна коллизия награжденных и отмеченных вниманием публики пьесы и фильма — ну абсолютно не совпадающая с привычным стереотипом «голливудского сценария».

Посудите сами: маленький городок в Канзасе, мать одна растит двух дочерей, одна из которых — красавица и невеста «богатенького сынка».

И вот эта красотка отказывается от своего обеспеченного будущего и бежит из города вслед беспутному парню, которого знает-то всего один день и за которым следует полиция.

И это «хеппи-энд»? И это нам следует считать «американской мечтой», обычно умещающейся в краткую российскую поговорку «из грязи да в князи»? Где все это? В фильме торжествует отнюдь не чистоган, герои не добиваются успеха, наоборот, их будущее (как и будущее семьи героини) проблематично. Что это? А — любовь.

Николай Рыбников и Нина Иванова в фильме «Весна на Заречной улице»

Нам просто показали любовь, возникшую неожиданно для обоих. Любовь, которая не учитывает обстоятельств и не страшится их.

История развивается на самом типичном для Америки фоне — в городке праздник, День Труда. Посему проводится городской пикник — с бутербродами и аттракционами, с танцами и парадом проезжающих красочных платформ, на одной из которых героиня фильма, Мэдж, выбранная королевой красоты.

Есть тут и смешные забавные кадры с надуванием воздушных шаров весьма солидными леди и эпизоды с кремовым тортом на лицах — куда же без любимого кремового торта, если в праздник нужно развлечься и развлечь?

Но это все фон, а главное для меня — та красавица-девушка, что не захотела приманчивого «американского счастья».

Судьба американки Мэдж навела меня на размышления о другой красавице — Ларисе Огудаловой, героине «Бесприданницы» Островского. Об этой пьесе спорили неделю назад в передаче «Игра в бисер» на канале КУЛЬТУРА.

Мэдж Ларисе не чета, та не только необыкновенно хороша, но и образованна, прекрасно поет… Но Мэдж — сама решает свою судьбу, а Лариса становится предметом торга, словно дорогая вещь на аукционе богатых нуворишей: кто больше?

Было удивительно, что двое из обсуждающих (женщина-поэтесса и мужчина-критик) высоко отозвались о чиновнике Карандышеве, чуть было не ставшем мужем Ларисы.

Поэтесса даже сказала, что он «единственный мужчина» в этой пьесе.

По мне же, нет в этой пьесе настоящих мужчин, и Мягков сыгравший в фильме Эльдара Рязанова «Жестокий романс» (по пьесе «Бесприданница») человека амбициозного и мелкого, желающего сыграть роль, которая ему не по плечу, попал в самую точку этого характера.

Лариса Гузеева (Лариса Огудалова) в фильме «Жестокий романс»

А мои печальные размышления завершились на том, что в отсутствие настоящих мужчин женщина вянет и погибает, как та самая Природа, которой, по Гегелю, необходим Некто, кто узрит (и оценит) ее красоту.

«Ждем, надеемся, не верим»

29.05.14

Где только русский мужик ни искал спасения от неволи и угнетения — убегал «в казаки» за Дон и Терек, добирался до тайги и тундры, на берега Тихого и Ледовитого океанов… Многие бежали из деревни — в города, но власть и тут настигала, прищучивала.

В фильме Михаила Павлова «Ждем, надеемся, не верим» два деревенских мужичка-самородка, каких кличут «чудиками» (чем-то они напоминают тургеневских Хоря и Калиныча), надумали более радикальный способ — построить межпланетную ракету — и отбыть в космос. Причем, взять с собой всех желающих. Записывать же желающих «улететь отсюда к едреной фене» решили к следующей Пасхе. Опасение одно: как бы родное государство в лице компетентных органов не помешало.

Герои фильма — Николай и Иван

Фильм, снятый в 2010 году и показанный очень поздним вечером 23 мая на канале КУЛЬТУРА, меня ошеломил.

Он назывался «документальный», но сквозь его документальность просвечивал явно обозначенный сюжет.

Несколько его сцен показались безусловно постановочными, в их числе «тренировка космонавта», когда вместо барокамеры Иван, деревенский Циолковский, помещает приятеля в корыто с водой и прикручивает ему конечности, а также последняя — апофеоз, когда Иван и Николай в самодельных костюмах-скафандрах под марш духового оркестра идут впереди колонны односельчан, решившихся-таки покинуть родную планету.

Прочие эпизоды, из которых состоит фильм, — кадры из жизни. Режиссер несколько лет снимал в Липецкой области «дядю Ваню» из села Ратчино — конструктора и поэта, и Николая из Подколесья, бывшего сельского механика и алкоголика, ныне бегуна на длинные дистанции, участника международных марафонов.

Посмотрев фильм, я