Песнь крысолова - Соня Фрейм

«Ты почти рядом…»

В венах бурлило странное возбуждение, ведущее к цели с неумолимостью танка. Он никогда не отступал, раскрывал каждое дело, дожимал всех, кто хоть чем-то был полезен. В этот раз не должно быть иначе.

Двигаясь по улицам ночного Веддинга и слушая по рации отчеты о происшествиях, Мариус невольно думал и о другом. Давние слова Вивьен опутывали его дымчатыми кольцами.

«Добра в тебе – сколько в пустыне воды. Все ты делаешь ради себя. Твоя справедливость – казенный дом, чин и закон. Да и писал его не ты, но судишь по нему уверенно и безжалостно. Ты слепое, сильное и упрямое орудие. Ты страшен, Мариус».

Ее техники он видел насквозь. Она предпочитала психологические игры и любила проводить пальцами по струнам чужих слабостей. Ее методы рождались скорее интуитивно, потрясающе точной рационализацией вспышек солнечного сплетения. Переводом безмолвного в область осознанного.

Мариус не давал этим словам проникнуть внутрь. Но думал о них.

Для себя он определял свою работу как единственное занятие, которое делал хорошо. В этом можно было искать и психологические мотивы: дилемму добра и зла, а также его примитивное понимание справедливости в рамках правового инструментария (чем еще там Вивьен козыряла, чтобы задеть его?). Собственное двойное дно ему было малоинтересно. Это просто дело. Его ведет он. И нужно довести его до конца.

Кто на чьей стороне – уже ее личные условности.

– Всем постам дирекции три, Митте, участок тридцать пять. Веддинг. Зальцведерштрассе. Нападение в жилом доме. Преступник опознан, совпадает с предыдущими показаниями в Далеме и Веддинге: крупный нагой мужчина, предположительно альбинос.

Мариус резко развернулся и перестроился на другую сторону улицы, чтобы выехать в сторону станции «Вестхафен».

За пару минут он доехал до места и помахал при выходе из машины паре знакомых полицейских.

– Он здесь?

Ему кивнули.

– Сообщили соседи. Мы оцепили квартиру. Пострадавших нет. Ждем подкрепление.

Быстрым шагом он направился к подъезду.

– Эй, а ну стоять! – донеслось в спину.

– Спокойно, это Ионеску, из отдела по борьбе с организованной преступностью…

– Все в порядке. Не идти следом, – бросил полицейским Мариус.

Кто-то сказал, что он псих…

Взгляд мельком пробежался по табличке с именем над звонком.

«Юрген Шмит».

Дверь в квартиру была приоткрыта. Замок просто вырван с мясом, и петли еле держались. Ступая по щепкам, он двинулся в глубь квартиры. Здесь горела вереница красивых, причудливых ночников, освещавших путь, как светлячки. Они же подсвечивали следы мокрых ног на полу.

На столешнице лежали письма, и Мариус рефлекторно просканировал глазами имя адресата: «Санда Эдлер, c/o[17] Юрген Шмит». Любопытно.

Зверь был в спальне, лежал на кровати и дрожал.

– Эй…

Мгновенно он вскочил и бесшумно подпрыгнул к Мариусу. Холодные руки впечатали его в стену, и в лицо свирепо уставились слезящиеся, злые глаза. Зрачки были расширены, а зубы находились в опасной близи у его горла.

– Это я… – еле вымолвил Мариус. – Тише… Тише… Зверь должен вспомнить меня. Мы друзья со Зверем. Давние, хорошие друзья…

Прошло несколько пугающих минут. Голоса снаружи нарастали. Выла сирена: приехало подкрепление.

– Дом окружен! – донеслось из подъезда.

Зверь постепенно разжимал алебастровые руки, выглядя затравленным и измученным. В глазах забрезжило отдаленное понимание. Мариус почувствовал, что снова дышит. Медленно он прижал палец к губам, доверительно смотря на него снизу, надеясь, что тот видит это внутренним зрением, и затем громко и отчетливо произнес, надеясь, что коллеги его слышат:

– Не входить! Все в порядке. Я контролирую ситуацию.

На лице Зверя отразилось человеческое недоверие, и нужно было как можно быстрее вернуть к себе его расположение.

– Пока Зверь со мной, его никто не тронет, – тихо произнес он. – Но Зверю нужно идти.

– Зверь останется. Ему нужно дождаться ее. Зверь нашел.

Мариус успокаивающе поднял руки.

– И мы найдем. Вместе мы найдем ее быстрее, чем ты хочешь. Санда. Ее зовут Санда. Это ее дом.

Кивок. Мариус осторожно протянул руку и продолжил:

– Зверь должен довериться Мариусу. Я не дам его в обиду. Я лучше матери Зверя. Я никогда не делал ему больно.

Его ладонь приближалась к запястью Зверя и почти ее коснулась. Когда он поверил, что может увести его за руку, как послушное дитя, то получил скользящий удар острых когтей по лицу.

Послышался звон разбитого стекла.

Он выпрыгнул в окно.

– Заходим! Заходим! – раздался ор подмоги снаружи, и квартира в одно мгновение наполнилась топотом.

Кто-то подбежал к Мариусу и помог встать на ноги. Он стремглав бросился к окну, но внизу виднелись только перевернутые мусорные баки и бестолково разъезжающиеся полицейские машины, наполнившие ночь мигающими огнями.

Грудь тяжело вздымалась, на окровавленную щеку было откровенно плевать. За спиной зазвучали голоса:

– Не успели. Быстрая тварь. Надо было стрелять сразу.

– Кто же знал, что он решит сигануть со второго этажа? Каскадер хренов… Один грабитель пытался так сбежать, сразу увезли с переломами, метра не прополз.

Его тронули за локоть. Он обернулся и увидел Чема, знакомого полицейского из их управления.

– Ты ранен. Надо обработать.

Мариус кивнул. Глаза тем временем обводили помещение. Маленькая квартира с опущенными жалюзи и минимальным количеством мебели. Пока несли аптечку, он живо прошелся туда-сюда, открыл шкаф с вещами, мимоходом перебирая скользящие темные ткани. По одной цветовой палитре гардероба уже можно было сделать вывод, что она из «Туннеля».

– Мы отправили за ним несколько машин. Будем патрулировать весь Веддинг. Вряд ли он ушел далеко.

Но Зверь уже отошел на второй план. Мариус получил, что хотел. Он был в квартире дамы-никто. Которую, кстати, звали Санда.

Девочка решила уйти

Санда

Мы волочём этого недомерка, хотя он особо не сопротивляется. Решено отправиться к Вертексу, больше некуда. Он сам решил за нас двоих, и я никогда не смогу выразить свою благодарность. По крайней мере за то, что он первый человек, не ставший слушать мои возражения о разделении своих и чужих бед. Машина тоже его. Надеюсь, что никому не было до нас дела. Похоже, я и так примелькалась во дворе этой школы.

Вертекс живет на отшибе Марцана, в подвале – идеальное место для того, чтобы держать непослушных подростков.

Меня настораживает, что Джокер просто следует за нами, точно знает свою роль. На его лице – откровенное наплевательство и даже снисхождение к нам двоим.

Почти всю дорогу мы молчим. Джокер расслабленно валяется на заднем сиденье и таращится в потолок. Слежу за ним через зеркало заднего вида. Вертекс включает Ladytron.

They only want