Вызывайте ведьмака! - Ольга Сереброва

На клиросе сладкоголосо и стройно пели профессиональные певцы, свечи потрескивали в кадильном тумане, создавая таинственный уют. С икон, отрешённо и страдая, смотрели многочисленные святые. А Богородица с младенцем торжественно восседала в каждом углу.

Настоятелем здесь был отец Зосима, пожилой, но подтянутый по-военному, благочестивый и строгий священник. За глаза, свои прихожане, именовали его святым старцем.

Он был строг к себе больше, чем к своей пастве, и всех знал по имени, а временами не ленился навещать по домам тех, кому требовалась его забота или духовное окормление.

Старца любили и слушались во всём, и даже церковное начальство вынуждено было считаться с его авторитетом.

А в этот вечер, как и в другие, он лично исповедовал своих духовных чад. Их было большинство, среди постоянных прихожан. Неподалёку разместился отец Андрей, молодой, высокий, со светло-русой, аккуратно постриженной бородой. И его люди принимали благосклонно, но несравнимо с тем, как почитали отца Зосиму. И очередь исповедников тянулась и к нему, хоть и куда как короче, чем к старцу.

Вперив внимательный и добрый взгляд в очередного грешника, отец Зосима никогда не перебивал его и не был слишком строг. Бог сам рассудит и накажет, кого посчитает нужным, любил рассуждать он. Старец никогда не забывал, что и сам он прежде, чем пришёл в святую церковь, нагрешил немало, так, что многим из его духовных детей и не снилось. Даже на исповеди он не стал рассказывать обо всём, приберёг покаяние исключительно для ушей Бога.

В самом конце очереди, он заметил краснеющего и бледнеющего прихожанина, которого тоже лично крестил. Крупный, подтянутый, тот работал охранником в одном из банков. И хоть деятельность его была далека от любви и смирения, но христианином он был честным и преданным. И службы пропускал, только если был чрезвычайно занят.

Волнение крёстного чада странным образом встревожило отца Зосиму, и произвело любопытство — эмоцию неуместную и грешную.

Павел, как звали его духовного сына, решительно подошёл на исповедь в самом конце очереди.

— Батюшка, — жарко зашептал Павел, — я собираюсь совершить смертный грех. И не отступлюсь!

— Что ты такое говоришь? — старец смотрел на мужчину тревожно и даже немного испуганно, — разве можно не отступиться от греха, если ты знаешь, что это грех?

— Мочи нет терпеть, — потупился Павел, однако, глаза его темнели от едва сдерживаемого гнева, — мы с друзьями решили начать жечь проклятых колдунов. И никто нас не остановит, не Вы, не полиция! Мы готовы пострадать, но пусть мир станет чище.

— Что случилось то? Расскажи подробней, — с сочувствием спросил отец Зосима.

И Павел рассказал:

— Повадились нам ведьмы пакостить. Мы же понимаем, отец, что когда на ровном месте беды и неудачи происходят, это может быть случайностью, но надо посмотреть по сторонам! Вот мы и посмотрели. А их тьма тьмущая! И всех изводят, даже тех, кто просто мимо проходит, хоть частичку силы или здоровья заберут. И разговоры мы их слышали. То есть… — он смутился.

— Говори, сын мой, — твёрдо потребовал старец.

— Прослушку мы ставили, было дело. Не хотелось обвинять попусту. Мало ли что показалось? А вдруг и правда, чёрная полоса? Не показалось! — он нахмурился и вздохнул, — собираются и проводят свои поганые ритуалы, крадут и здоровье, и красоту, и удачу. У друга моего жена при смерти, а врачи не понимают, что с ней? Лекарствами пичкают, а ей всё хуже и хуже. Одним словом, лопнуло наше терпение! Пора этих тварей на суд инквизиции призвать, — он замолчал, гнев словно весь вышел, оставив место холодной решимости.

Отец Зосима тоже молчал, он думал. А потом неожиданно спросил:

— Много с тобой решительных людей?

Павел взглянул на него растерянно и ответил:

— Человек пять наберётся.

— И им можно доверять? Не будут болтать на каждом углу о вашей затее?

— Идиоты мы, что ли? — возмутился Павел, — это же дело подсудное! Все люди с боевым прошлым, лишнего клещами не вытянешь.

— Это хорошо, — задумчиво проговорил отец Зосима, и вдруг разоткровенничался, — знаю я, что в городе творится? Давно уже наблюдаю, и тоже понимаю, что пора бы колдунов укоротить. Да только одни молитвы здесь не помогут! Они ведь тоже на помощь к себе немалую силу призывают, хоть она ничто, по сравнению с Божьей, — он испуганно перекрестился, повернувшись к иконе, — но в человеке, кроме искры Божьей, есть немало слабости человеческой. Потому и побеждают нас нечестивые. Не спешите, раз уж пришла пора восставать войску христову, в борьбе со слугами Дьявола, то и возглавить его должна святая церковь. А сами вы ничего путного не сделаете, посшибаете мелких сошек, сами погибнете, а корень зла всё равно останется, на нём другие ядовитые побеги произрастут. И получите вы только проклятия и посрамление.

Павел так опешил от слов старца, что челюсть его отвисла, а рот непроизвольно открылся.

Отец Зосима продолжал говорить:

— Буду просить благословения у митрополита. А дальше посмотрим. Он трусоват, конечно, но я попробую его убедить. С благословения и духовного покрытия церкви, всё получится. Но до этого времени, сидите тихо и наблюдайте! — он строго взглянул на Павла, тот опомнился, закрыл рот и вытянулся по стойке смирно, едва ли не рявкнув — есть! по старой армейской привычке.

— А за ту женщину я помолюсь, скажи только адрес. Всё с ней будет хорошо, — он так уверенно произнёс, что Павел и сам перестал сомневаться, что старец одолеет злые чары.

Отец Зосима, когда обещал помочь, не просто так был уверен в силе Креста Господня, а наверняка знал, что нужно делать для одоления колдовской напасти. Со своих прихожан он постоянно снимал колдовские чары, сплетая силу церкви в тайные ритуалы, от чего они получались особенно действенными.

Не всегда отец Зосима был благочестивым старцем. Он рассказывал направо и налево всем, как некогда Господь пришёл к нему в виде молодого монаха, когда он ехал в поезде, и на него снизошло Божественное озарение, слёзы брызнули из глаз, и в душу вошло покаяние. Эти слова всегда умиляли всех, особенно женщин, они тихонько вытирали слёзы и смотрели на отца Зосиму преданными глазами. И он почти не врал! Действительно, некогда трое суток в пути молодой монах, оказавшийся с ним в одном купе, восторженно рассказывал почти такому же молодому попутчику, о Боге, о Его любви и Славе, вдохновенно и красиво свидетельствовал о различных чудесах. И заставил крепко задуматься. Старец Зосима носил тогда совсем другое имя, хорошо известное в колдовских кругах. И был главой небольшого, но задиристого и дерзкого тёмного клана. Амбиции его простирались слишком