От Александровского централа до исправительных учреждений. История тюремной системы России - Александр Викторович Наумов

р. Ангары, Александровская каторжная тюрьма вынуждена пользоваться преимущественно гужевой доставкой товаров в город почтовым трактом». Для этих целей при тюрьме содержался специальный обоз. Однако при поступлении срочных заказов тюремный обоз уже не справлялся со своей задачей, и тогда приходилось нанимать частных извозчиков с достаточно высокой платой — от 18 до 25 копеек за пуд. Неудобства, связанные с гужевой доставкой товаров, послужили основанием для возбуждения в 1912 году ходатайства о приобретении для тюрьмы грузового автомобиля.

Арестантов задействовали на строительных и ремонтных платных работах при самих тюрьмах. В 1911 году при Иркутской губернской тюрьме силами спецконтингента были построены 2 новых деревянных пересыльных барака, а также отремонтирован старый. На хоздворе построили каменное двухэтажное здание паровой бани и прачечной. При Александровской каторжной тюрьме летом 1911 года «исключительно трудом ссыльнокаторжных» было построено новое деревянное здание «для тюремной пожарной команды на горе близ тюремной больницы и пересыльной тюрьмы». Для нужд конвойной команды построили каменное здание под кухню-пекарню и столовую, деревянный барак-казарму, деревянный двухэтажный цейхгауз. В 1912 году построили школу для арестантских детей.

Менялся и внешний облик пенитенциарных учреждений, что обуславливалось в основном требованиями режимного характера. В Иркутске «в видах предупреждения побегов через тюремную ограду вся тюрьма в 1911 году была окружена особой изгородью из колючей проволоки, протянутой в 5 рядов». В селе Александровском в 1912 году «в целях изолирования каторжной тюрьмы решено было закрыть свободный проезд по улице, прилегающей к тюрьме, для чего на обоих концах ее поставлены особые шлагбаумы, а дорога отведена на другую улицу».

Именно в эти годы в Иркутске создается еще одно учреждение, имевшее самое непосредственное отношение к исправительной системе. Было организовано Иркутское общество воспитательно-исправительных заведений для несовершеннолетних, а при обществе учредили «состоящий под высочайшим его императорского величества покровительством Иркутский воспитательно-исправительный приют для несовершеннолетних имени П.П. Сукачева».

Ежегодно из стен приюта выходило до 30–40 воспитанников, на их место поступали другие. С 1898 по 1912 годы через иркутский приют прошли 340 подростков. На 1 января 1912 года на попечении приюта состояли 44 подростка, на 1 января 1913 года — 31. В течение года выбыло 37 человек, вновь поступили 24 подростка.

В члены комитета Иркутского общества воспитательно-исправительных заведений избирались уважаемые в городе чиновники. В 1910-х годах председателем комитета был прокурор Иркутской судебной палаты Е.П. Нидерман, его заместителем — председатель Совета присяжных поверенных М.С. Стравинский, попечителем приюта и казначеем общества — мировой судья Б.К. Мейссель.

Членами комитета являлись чиновники Иркутской судебной палаты, городской голова, губернский тюремный инспектор, помощник иркутского врачебного инспектора, заместитель прокурора окружного суда.

Комитет общества занимался самыми разными вопросами: от организации благотворительных лотерей по сбору средств в доход общества воспитательно-исправительных заведений до возбуждения ходатайств перед местными властями о выделении денег на ремонт зданий приюта.

Система воспитания и обучения в приюте осуществлялась следующим образом. Школьные занятия проводились ежедневно с 8.30 часов утра до 11.30 часов дня. Вечером выделялось полтора часа для выполнения школьных заданий. Все воспитанники были разделены на две группы, в которых изучали закон божий, чтение, письмо, арифметику по программе одноклассных народных училищ. На особом курсе «велись с воспитанниками духовно-нравственные беседы, во время которых им особо выяснялись: преступность воровства, неприличие употребления бранных слов, позор лжи и обмана». Посредством таких бесед воспитывалось чувство долга, стремление к порядочности и сознанию собственного человеческого достоинства.

Все хозяйственные работы в приюте выполняли сами воспитанники. В сапожной и столярной мастерских исполнялись заказы частных лиц. Вырученные средства шли в доход заведения. Часть средств поступала от проданной сельскохозяйственной продукции, выращивать которую учились на «занятиях по огородничеству».

В 1912 году в приюте ввели новый предмет: военную гимнастику и строевой марш. Занятия проводил специально нанятый унтер-офицер.

Средства в приют поступали от членских взносов членов общества, пожертвований частных лиц, процентов от капитала и поступлений от операций с процентными бумагами, из городской думы, земства, Тюремного комитета.

В 1909 году вновь принятое Положение о воспитательно-исправительных заведениях для несовершеннолетних расширило круг лиц, помещаемых в приют, включив в их число подследственных. Такая категория воспитанников менялась в течение года по нескольку раз. Каждый из них поступал на полное довольствие, повышавшее расходы заведения. Администрация вынуждена была ходатайствовать о выделении из казны на каждого подростка в приюте пособия, равного «удвоенной стоимости годовалого пищевого и одежного довольствия взрослого арестанта по установленной табели в местных тюрьмах».

За нарушения порядка, установленного в приюте, к воспитанникам применялись дисциплинарные взыскания. Это могли быть «выговор наедине, выговор публичный, лишение сахара или порции говядины, внеурочное назначение на работу и оставление без отпуска».

Было в приюте и помещение, предназначавшееся для временной изоляции — с решетками и запорами. Особо трудных подростков, чаще других нарушавших режим, запирали здесь на ночь, а днем выпускали.

В 1912 году в приюте произошло 78 чрезвычайных происшествий:

побегов — 8;

покушений на побег — 6;

проступков против нравственности — 3;

случаев грубости младшим служащим — 5;

краж и покушений на кражу — 4;

курения — 12;

употребления спиртных напитков — 2;

обманов и лжи — 3;

дурного отношения к товарищам — 2;

лености и небрежности — 9;

приобретения недозволенных вещей — 4;

драк — 2;

нарушений благоговения в церкви и на молитве — 2;

шалостей и беспорядков — 4;

умышленной порчи предметов — 5.

Кто же попадал в исправительный приют? В основном дети крестьян, реже — мещан. В старых документах сохранились характеристики на юных обитателей приюта. В одной из таких характеристик говорится о воспитаннике: «Умственно неразвит. Неграмотен. Учение не дается. Работать не любит и под различными предлогами старается уклониться от работы. Курит табак. Не прочь выпить. Трудовой, непривычной для него жизнью приюта тяготится. Убегает из приюта и занимается ниществом. В настоящее время содержится в приюте».

Попадали в приют обычно за кражу либо бродяжничество. Об одном из вновь поступивших написали в характеристике: «Родителей своих не знает, не имеет ни родственников, ни знакомых. В школе не учился. Занимался ниществом. Сидел в Томской колонии тоже за нищенство, но оттуда бежал и был задержан на ст. Иркутск за безписьменность. В приют помещен до выяснения личности. Ведет себя странно: прикидывается идиотом, но в сущности мальчик неглупый, но очень большой лентяй. Работа для него наказание. Он легко мирится с наказаниями и ограничением в пище. На работе перестает понимать приказание или исполняет его наоборот. Если этот обман ему не удается, тогда мальчик начинает жаловаться на какое-нибудь недомогание, плачет и всеми силами старается отбиться от