Альманах «Российский колокол» №3/2 2019 - Альманах Российский колокол

После упоминания имени грозного бога кот слегка поостыл.

– А если пойдешь в путь-дорожку, дам тебе безразмерный мешок. Сколько туда ни клади, а ни вес, ни объем не увеличится. Кроме того, до срединных земель я с вами вместе пойду, а там ты уж, Баюн, не посрами честь древних.

– Эх, была, не была! – Кот залихватски хлопнул лапой по столу и быстро сгреб все в мешок.

Домовой начертил круг, и они стали в него, кот проорал какое-то заклинание, три раза плюнул через левое плечо и все перед Петькиными глазами завертелось. Закружилось, как в калейдоскопе, исчез привычный мир и появился новый. А вернее, хорошо забытый старый мир.

Валерий Тытенко

Валерий Тытенко. Председатель некоммерческого партнёрства «Забайкальский литературный клуб». Член Российского союза писателей. Член ИСП. Проживает в городе Чита. Пишет стихи и прозу.

Коммерческий полковник

Давно это было… Помню многолюдные митинги в защиту демократии. Политических лидеров, не успевших вылупиться из коммунистических идей, но возомнивших себя мессиями и потрясающих просторы России проектами по возвращению моей Родины в лоно капитализма.

Меня, военного человека, отслужившего в армии двадцать пять лет, беспокоило, как быстро мы отказались от всего того, с чем мы жили, и коммунизма, который вот-вот настанет. Но пришла политическая свобода, как хитрый лис в курятник, и смела привычное…

Об этом беседовали в купе пассажирского поезда – седовласым полковником, который уволился в запас после волны сокращений в армии и, получив от родственников предложение поучаствовать в коммерции, покатил в Ставрополье.

Люблю беседы в пути, когда случайный собеседник искренне, без фальши делится сокровенным. А потом выйдет на какой-нибудь станции, и мы не встретимся никогда. Но останется в памяти его жизнь, радости и беды, так похожие на твои.

– Нет, не любит наш народ армию. А почему? – кипятился Василий Николаевич. – Как началась перестройка, так нас сразу предали. Я прослужил двадцать пять лет в Забайкалье, не поехал ни в загранку, ни в московские пенаты. С рождения сибиряк, и Забайкалье стало мне родным. Ан нет, иные, видя меня в форме, цедят сквозь зубы: «Дармоед в форме», и мне становится обидно.

Вы посмотрите, что делается в стране – громкие похороны социализма напоминают шабаш ведьм, вот до чего довели новоявленные буржуи огромную часть населения. А было время, когда и я поверил в возможность лучшей жизни. Но заплатил за это дорого… Если у вас есть желание послушать старого вояку, так и быть, расскажу, как я однажды побывал в служебной командировке.

…Встречаю в Иркутске проверяющего по моей службе из Москвы. Наконец на бетонку приземлился Ту-154. Народу прикатило много, идут потоком, боюсь прозевать москвича. Когда он появился, я едва его узнал: лицо помятое. Петрович пожаловался на задержку в Омске, где он был вынужден цедить коньяк в гордом одиночестве.

– Едем в гостиницу. Всё равно работать начнем завтра.

Петрович согласился, глаза как у монгола, и шатало его, как шхуну на штормовой волне.

Но наши планы на отдых в уютном номере гарнизонной гостиницы были внезапно нарушены. Не успели дойти до служебной машины, как из зарослей сквера появились две смазливые женские физиономии. Это были мои знакомые, с которыми связывали дела по службе. Они трудились в военном учреждении, которое нам с Петровичем предстояло подвергнуть инспекторской проверке. Похоже, они следили за нами, чтобы не упустить из-под контроля наши действия, которые могут привести к непредвиденным результатам.

– Товарищи полковники, а вы куда?

– Отдыхать, – категорически отрезал я. – Не видите, люди устали?

– А кто так отдыхает? – возразила брюнетка Светка, чьи зелёные глаза засветились загадочным болотным светом. – Отдых предполагает наличие дружной компании и пары бутылок шампанского. Хата с нас, с вас всё остальное. Вы мужики али нет?

Я готов был завестись, но Петрович быстро въехал в суть наглого предложения красавиц, для которых соблазнение проверяющих было равнозначно проведению боевой операции:

– Лично у меня возражений нет. Так куда мы едем?

– Ладно, – сдался я, изумившись прозорливости руководителя издательского отдела, приславшего этих двух «бандиток». – Тогда сначала в гостиницу, а потом разберемся, что дальше делать.

По дороге девчата вникли в ситуацию и типа долго извинялись, но Петрович, видимо, давно нуждался в пристальном женском внимании к его особе и решительно настроился на банкет.

Светка и Людмила развернули невиданную активность на кухне. Они поставили на плиту жариться картошку с салом, приготовили салат, и вечеринка потекла под звуки пленочного магнитофона. Изрядно наклюканные, повели речь о перестройке.

– На фига она мне нужна? – ныла Светка. – Выйдя замуж за военного, я надеялась на спокойную жизнь за его широкой спиной, а он приносит домой гроши. И на что я должна растить двоих детей? Что не растратишь за полмесяца, то сожрет инфляция.

Я раздражённо слушал пьяный базар, и мне было стыдно за российское воинство. Светка права: на инфляционные деньги, которые офицерам платило Министерство обороны, невозможно существовать. Продпаек военнослужащим выдавался с задержкой, потому что цены на продукты прыгали резвее блох на спальном матрасе.

– Светка, замолчи! Ребята, давайте о другом, – предложила Людмила. – У меня сногсшибательный тост. Пьем за то, чтоб… стоял и деньги были!

– Ну ты даешь! – выдохнул Петрович и положил руку на голую Людмилину коленку. Та закатила томные глаза и произнесла нечто нечленораздельное.

Светка допила остатки шампанского и высказалась еще приземленнее:

– А у меня есть мечта. Отдаться бизнесмену за норковую шубу.

– Эк тебя понесло! – возмутился я. – Так и совесть потерять можно.

– Какая совесть, товарищ полковник?! Это не модно. Вместо совести теперь в ходу бабло. Деньги есть – и всё позволено. Как мне хочется на панель! Да кадрить и кадрить богатеньких мужиков, чтобы прокормить своего мужа балбеса, не вылезающего из нарядов!

– Хватит препираться, давайте ставить чай, – предложила Людмила.

Петрович увязался за ней, а мы со Светкой продолжали выяснять отношения.

Чай затянулся, поскольку блудная парочка пропала. Я открыл дверь на кухню и опешил. На кухонном столе лежала Людмила, а Петрович самозабвенно трудился с испариной на лбу, упираясь руками в плоскость.

Я обескураженный вернулся в зал, а Светка, догадавшись о причинах задержки чая, взяла меня за руку и увела в спальню.

…Утро следующего дня выдалось пасмурным. Я лежал в объятиях Светки и страдал. Боже, что за судьба! Пропил все командировочные, а сидеть в этом гарнизоне ещё целую неделю. Друзья дадут взаймы, но чем отдавать долг?

Петрович согласился, что задерживаться не стоит. Запасы водки