Традиции & Авангард. №2 (13) 2022 г. - Литературно-художественный журнал

– А при чем здесь я?

– Антон приехать должен вот-вот, я хочу, чтобы вы ему объяснили, что это был разговор на ходу, и я ему сразу сказала: нет.

– Но я же при этом не присутствовал и вообще не в курсе.

– Но я прошу, поверьте мне, я же вас никогда не обманывала, – глаза Юли подернулись влагой.

– Не аргумент. И вообще – дурацкая ситуация, – пожал плечами Максим.

В это время в дверь позвонили.

– Вот, это он, – Юля стремглав вскочила со стула. – Ну я вас очень прошу, пожалуйста.

Уткин опять пожал плечами. Из прихожей донеслись какие-то голоса, и через несколько мгновений в комнату зашел высокий парень в джинсах и темном свитере.

– А это кто? – он показал рукой на Максима.

– Это начальник мой, Максим Васильевич. Я сейчас все объясню, вернее, он объяснит, – затараторила Юля, но было уже поздно. Парень схватил Максима за узел галстука:

– Наглый какой! Еще приперся! – И ударил, вернее, ткнул его в лицо.

Уткин отклонился назад, потом резко оттолкнул Антона и вскочил на ноги.

– Это не он! – кричала Юля, встав между ними и раскинув руки. – Он сейчас тебе объяснит все!

– Какие объяснения?! Не хочу! Все, я ухожу, живите, – Антон резко развернулся и бросился в прихожую. Юля побежала за ним.

Максим замер на секунду, а потом тоже вышел из комнаты. Антон натягивал куртку, а Юля пыталась ему что-то сказать, вцепившись в рукав.

– Послушайте, Антон, что вы торопитесь? Я совсем не тот, да и вообще не было у Юли ничего с ним.

– С кем? – Антон отцепился от Юли и повернулся к Уткину. – Вы уже человек немолодой и только поэтому я вас не размазал по стенке. На молодое мясо потянуло?! – Слушайте, Антон, я понимаю, что вы не в себе, и только поэтому с вами разговариваю.

– А я слушать не хочу! Все, гудбай, бэби. Живи с папиком, я разрешаю. За вещами потом пришлю кого-нибудь.

Он резко распахнул дверь и выскочил в подъезд.

– Антон! – громко закричала Юля, но ответом ей было только гулкое эхо, доносившееся из подъезда.

Они вернулись в комнату. Юля сидела на краешке дивана и рыдала. Уткин растерянно пристроился на другом краю. Наконец он сбросил с себя оцепенение, подошел к девушке и погладил ее по плечу:

– Успокойся, успокойся… Я тебе обещаю, завтра я найду его и все спокойно объясню.

– Правда? – Юля, сдерживая всхлипывания, подняла голову и посмотрела на него. – Антон хороший, только взрывной немного. А так он очень хороший.

Она опять всхлипнула.

– Выпить тебе что-то надо, успокоиться, – сказал Максим. – А мне идти уже.

Он посмотрел на часы.

– А чего… выпить? – спросила Юля.

– Ну не знаю. Пустырника, валерьянки, коньяка.

– Давайте коньяка лучше, – Юля улыбнулась сквозь слезы, размазывая кулачком влагу по лицу.

– А у тебя есть?

– Есть. В баре. Там початая бутылка.

Уткин встал, подошел к шкафчику, достал бутылку с янтарной жидкостью и рюмку.

– Сейчас рюмочку выпьешь, умоешься и спать ляжешь. А завтра позвонишь мне и дашь номер его телефона. Только не очень рано, плиз.

– Хорошо. Только вы и себе налейте. Я одна не буду.

– Споите вы меня сегодня. До дня рождения не доживу.

– Ой, Максим Васильевич, у вас же юбилей завтра… – растерянно сказала Юля.

– Юбилей. Так что есть повод выпить. По чуть-чуть. А то я сегодня уже принял немного.

Он разлил коньяк:

– За тебя. Чтоб у тебя все было хорошо.

– Спасибо.

Он не стал смаковать и выпил залпом. Опять стало тепло и захотелось расслабиться.

Юля тоже выпила быстро и закашлялась.

– Хочешь, закуси. Мне не надо, – сказал Уткин.

– Ой, а я даже и не подумала, – растерянно откашлявшись, сказала Юля.

– Мне не надо, – повторил Максим.

На него что-то вдруг накатило, и он внимательно посмотрел на девушку:

– Юля, а я тебе нравлюсь?

– В смысле?

– В прямом. Как мужчина.

– Конечно. Вы симпатичный, умный, следите за собой. Добрый, внимательный.

– А ты бы смогла со мной?

– Что?

– Ну как что? Спать, любить меня. Как мужчину.

– Максим Васильевич, – Юля поставила рюмку на ковер рядом с диваном. – Вы очень хороший, но хотите честно?

– Хочу.

– Мне нравятся больше ровесники. А в содержанки мне идти смысла нет: сама зарабатываю, родители небедные. Вы только не обижайтесь.

– Уже обиделся. На себя. Старый я, и дурак. Вот пятьдесят завтра. А домой идти не хочется и отмечать не хочется. Мне б по-хорошему залечь на дно одному и подумать, как я пятьдесят лет прожил и как дальше жить. А то крутишься все время, как белка в колесе. А мне, может, любви хочется. Веришь?

– Верю. Вы ее найдете, если ее нет. А может, вас кто-то любит, а вы не знаете? Может где-то ваша однокурсница или одноклассница по вам тоскует? Вы подумайте.

– Хороший совет. И правда, подумаю. Кстати, твой Антон мне, кажется, губу разбил.

– Может, продезинфицировать надо?

– Уже. Коньяком. Пошел я.

– Извините, Максим Васильевич, втравила я вас.

– Ничего. А насчет Антона решим. Если до завтра не передумаешь. И если я доживу.

– Не передумаю. Люблю я его, дурака. А вы обязательно доживете. И все у вас будет хорошо.

Разговор они заканчивали уже в прихожей. Максим застегнул куртку и вдруг спохватился:

– Такси не вызвал опять. Ладно, проветрюсь немного и с улицы позвоню.

Только телефон зазвонил сам, когда он уже спускался по лестнице. Ответил на звонок Максим уже на улице.

21:45

Уткин взглянул на дисплей: совсем незнакомый номер. Секунду поколебавшись, он ответил:

– Да.

– Привет, Макс! Не признал что ли?

– Миша, ты что ли?

– Я. Номера меняю. Шифруюсь.

Этому звонку Максим искренне обрадовался. Мишка Селезнев, дружок еще со студенческих лет. Единственный, с кем столько лет не прерывались отношения. Да и вообще, если честно, единственный человек, которого Максим Васильевич Уткин мог назвать настоящим другом. Мишка, а вернее Михаил Сергеевич Селезнев, работал на железной дороге, возглавлял подразделение, занимавшееся строительством. Но так как железная дорога у нас, можно сказать, государство в государстве, то по работе они практически не пересекались. Однако периодически встречались на нейтральной территории. Пытались дружить домами, но из этого ничего не вышло. Селезнев был женат уже в четвертый раз, и каждая новая супруга была моложе прежней. Инну Петровну это раздражало. Хотя на завтрашний юбилей Мишка был приглашен именно с