«DIXI ET ANIMAM LEVAVI». В. А. Игнатьев и его воспоминания. Часть IX. Очерки по истории Зауралья - Василий Алексеевич Игнатьев

Богоматерью. Телеги и инвентарь для польских работ приведены в порядок. Кони получают дополнительный рацион: овёс, мешанину. Земля подсыхает. Начался сев. В поле вывезены сабан, три бороны. Рожь озимая уже ощетинилась на пашне. Вспаханы в последний раз пары и посеяна пшеница; вспаханы подпарки и посеян овёс; небольшой клин засеян льном. На боронование мальчишки взяты из школы. В старину был ещё такой обычай: перед выездом в поле сослужить молебен, а когда отправлялся первый раз на сев, у церкви останавливался и молился.

Перед отъездом на сев вспахан огород. Слов обо всех этих работах сказано не мало, а работы сделано много. Взять пахоту: работа эта тяжёлая и для пахаря и для лошадей. Хорошо ещё, что земля у нас мягкая – чернозём, и то тройка лошадей с трудом волочат сабан. Чуть полегче боронование, но весна – тяжёлое рабочее время. Сеяли от руки: горсть зерна ударялась о лукошко и равномерно рассыпалась по полю. Не всякий хозяин решался на сев, а иногда просил произвести сев какого-либо опытного севича, часто из стариков. Всё это время хозяин жил в поле безвыездно, а возвращался домой, когда «вяшна» кончалась. Природа за это время уже значительно распускалась, так что лошади получали зелёную подкормку.

Следующая очередная работа – это прополка всходов от осота. Производилась она и мужчинами, и женщинами, и даже подростками: подрезывали осот литовками.

«Девятая [пятница]» – престольный праздник в Тече. Он обычно совпадал с окончанием «вяшны». Праздновали три дня. В Тече было три престольных праздника и все они совпадали с постными днями. Хозяйки к ним варили сусло, густой настой солода с соломой, росол, более жидкий настой солода, с листьями смородины и вишни, и пиво, настоянное с хмелем. Стряпня была тоже вся постная: пироги рыбные, грибные, кральки, шаньги с ягодами клубники, земляники, смородины, высушенными ещё прошлым летом. Был обычай ходить с поздравлениями по домам, в частности это делали некоторые прихожане – ходили по домам церковнослужителей. С огорчением приходится признаться, что этот праздник иногда омрачался драками молодяжника.

В это же время у землеробов была пора тяжёлого беспокойства за урожай, если дело шло к засухе, а «петровки» как раз были самой жаркой порой года. Устраивались крестные ходы по полям.

Лето.

После Петрова дня начинался сенокос. Горячая пора, которая иногда проходит при неблагоприятной погоде. Нужно собрать хорошее сено: уберечь его воглым, т. е. не совсем сухим, пропрёт и сгниёт, а между тем сено являлось основным кормом для скота на всю зиму. Косить, сгребать в кучи сено и скирдовать уезжали все: мужчины, женщины и подростки. Если подростки не могли косить, то могли грести или, по крайней мере, возить копны к стогу. Дома оставались только девочки – няньки с детьми. Весёлая пора! Природа в это время даёт уже много даров: ягоды, пучки, цветы.

Сенокос почти вплотную подводит к уборке ржи. После Ильина дня рожь уже в наших краях жали. Ржи, надо сказать, у нас сеяли мало с рассчётом, что если пшеничной муки до нового урожая пшеницы не хватит, то на некоторое время продержаться на «аржаной» муке. Однако старались избегать такого положения, потому что считали, что с «аржанины» брюхо пучит, к тому же наши женщины не умели выпекать ржаной хлеб: он у них получался с «закалом», а корка вся в трещинах. Вот в Белоруссии хозяйки выпекали ржаной хлеб, так настоящий пряник.

Подходил первый Спас, второй теченский престольный праздник с ходом на воду. Весной это делается в Преполовение. По правде сказать, праздник этот не во́время: страда подпирает – надо уже убирать пшеницу, но люди как-то ухитрялись совмещать и то, и другое. Праздновали в общем в том же духе, как и «Девятую».

После первого Спаса и до Успения (с 1-го августа по 15-ое) хоть разорвись на две части: надо и пшеницу убирать и пары пахать. Жали, ведь, раньше только руками. Иногда, правда, косили, например, овёс, но это считалось уже как бы отступлением от порядка, компромисом. Дело осложнялось иногда и тем, что и овёс нужно было убирать одновременно с пшеницей. Пары тоже нужно было спахать до 15 августа, до Успения, иначе они не будут «растовы». Одним словом, время было такое, что разорвись, а сделай. И разрывались, а делали. Хозяин и лошади выматывались, хозяйки разрывались по хозяйству.

Хлеб сначала складывали в кучи по 10 снопов, или в суслоны по 6–7 снопов. Потом, когда зерно в снопах пообсохнет, складывали в «клади», а из кладей в конце августа – в начале сентября свозили в гумна к овинам.

Осень.

В сентябре начинался обмолот хлеба и затягивался иногда до Рождества.

ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 711. Л. 73–82.

Находится только в «пермской коллекции» воспоминаний автора. В «свердловской коллекции» отсутствует.

[Церковные праздники и посты]

Рождество

[1961 г. ]

Если все религиозные праздники различать по их значению, по тому, как люди готовятся к ним, то после Пасхи Рождество должно быть поставлено на первое место. Пасха – это «праздников праздник и торжество из торжеств», и если её исключить из ряда праздников, то Рождество надо поставить первым. К тому же ни один праздник не вызывал столько активности для участия в нём во всех слоях населения, различаемых по возрасту, как Рождество: к нему готовились в одинаковой степени и взрослые и дети. Последние, может быть, даже больше.[82]

Раньше всех начинали готовиться «духовники»[83]: уже с 1-го декабря рисовали в различных красках и с различными украшениями слово «отпуск». Конечно, это ещё подготовка не к самому дню Рождества, но это, так сказать, околорождественская подготовка.[84]

На деревне мальчишки готовились «славить» – разучивали тропарь и даже кондак праздника. Понимали, что споёшь тропарь – дадут копейку, а споёшь ещё и кондак – две копейки. Хорошо было школьникам: их в школе учили, а вот тем, которые не учились в школе худо: «славить» ведь всем хочется. Школьников, как говорится, «брали за жабры»: учи хоть тропарь, ну, а кондак как-нибудь среди других «пробунчу».[85]

И вот настало утро Рождества, и они стайками бегают по селу, торопятся: надо много обежать. Чуть свет они уже «на чеку», ждут конца «заутрени».[86] Вот и конец, и побежали ещё в потёмках.[87] Спешились под полатями и который посмелее начинает, а остальные подхватывают:

«Рождество твое, Христе Божей наш

Воссия мирови свет разума:

В нем бо звездами служащии

Звездою учахуся:

Тебе