Пробуждение Хаоса. Том 1 - Дмитрий Янтарный

— Святая Система… я никогда в жизни себя так хорошо не чувствовал. Спасибо тебе, парень… и прости, что слов плохих тебе наговорил.

— Ничего, — кивнул Сареф, — главное, Систему больше не ругай. А то она быстра на расправу, знаешь ли.

Ганька кивнул и, осторожно поднявшись на ноги, несколько раз присел, словно у него до этого и не была сломана спина. После чего повернул взгляд в сторону корзин и с воплем: «Эй, а на мою долю бташиков!» бросился к ним.

— А почему бташики? — недоумённо спросил Сареф.

— Ну, так… боровички Такменташские. Коротко — бташиками кличут. Хорошие грибы, раньше каждый год брали, — пояснил Хаим, — а сейчас… эх, да что об этом говорить. Ну, спрашивай, чего хотел, парень.

— Что здесь происходило, когда пришли стревлоги?

— Да что там рассказывать, — махнул рукой Хаим, — в один момент здесь появился глашатай от клана Кайто, сказал, что стревлоги идут захватывать наши земли, и их надо остановить. Ну, мы ж что, всё побросали, оружие похватали, да пошли. Это я уж после вспомнил, что видел, как он потом со старостой шушукался — и староста сказал, мол, позже нас догонит. Ну а мы что. Стояли там несколько дней, а стревлоги потом возьми — да силой пройди. И стража Такменташей даже не шевельнулась в тот момент. Хотя у моей тётки зять там служит, и он там тоже был. Нет, не шевельнулись. Значит, не имели права. Значит, по закону ящеры пришли, и ничего тут не поделать. Мы пошли обратно… ну и увидели, что староста Слюм наши избы подчистую вынес. Мои инструменты, ирод, все до последнего унёс. И рванул на восток, в Рахалан, там у него брат — хозяин торгового корабля, на нём, небось, и уплыл со всем нашим добром. Повезло, что хоть старый дедовский набор припрятал — так им теперь починяю, что могу.

Во время разговора Сареф заметил, как у ног Хаима мечется какая-то странная серебристая тень. От кузнеца его взгляд не укрылся, и он с усмешкой спросил:

— Что, неужели мою Аннет видишь?

— Ну… серебристую тень вижу, — признал Сареф.

— Ну, значит, и правда, Чемпион. Силён, раз видишь. Во всей деревне никто не видит.

Хаим щёлкнул пальцами — и перед ними появилась изящная серебристая волчица, которая такими же серыми глазами внимательно на них глядела.

— Давно уж дело было, — принялся вспоминать Хаим, — волчонка брошенного как-то спас — и притащил домой. Выкормил, выходил… так её любил. А только что поделать… волк — он волком и останется. Псы на него каждый день лаем заливались — сил не было, мать с отцом замучались с соседями скандалить. И вот тогда-то староста Слюм пришёл ко мне и сказал, что вот, можно сделать так, чтобы моя волчица в строку умений жить поселилась — и тогда она со мной останется. А иначе — или убивать, или выгонять. А вот, он помог мне её спасти! Я тогда был так ему благодарен! И вся деревня всегда ему верила! Кто ж знал, что он потом нас за наши же пожитки и кинет, чтоб ему пусто было!..

Хаим с досады пнул камень. Сареф милостиво дал ему пару минут на ностальгию. Оглядевшись, он увидел, что к Арише подбежала маленькая девочка, тоже, наверное, лет 4–5, и теперь они весело разговаривали и изучали друг друга. И, конечно, с одной стороны за ними наблюдали люди, а с другой — Ансильяш… но всё же — они им не мешали.

— Я понимаю вашу ситуацию, — сказал, наконец, Сареф Хаиму, — но что будет дальше с вами? Вот вы здесь забаррикадировались. Хорошо, лето вы как-то протянете, подножным кормом, овощами с огорода… ну а потом придут холода — и что тогда?

— Ох, по больному бьёшь, парень, — горько вздохнул Хаим, — не знаю я, что нам делать. Слюм всегда такие вопросы решал, жили мы, трудились по совести, да горя не знали. А теперь…

— На самом деле — возможность есть, — аккуратно заговорил Сареф, — сейчас стревлоги очень много строят. Им остро нужны рабочие руки, и они будут платить. Кузнеца они вообще оторвут с руками и ногами.

— Дак страшно-то, знаешь как? — Хаим повернулся к Сарефу, — оно ж всю жизнь как было… атеперь вон как, и кто знает…

— К вашему сведению — очень многих недобросовестных старост стревлоги поймали, — заметил Сареф, — и потом, когда люди к ним обращались — всё награбленное они возвращали. И даже этих старост, которые, очевидно, по всем законам Системы — преступники, они не убили и не сожрали, а всего лишь отправили работать — и у них есть шанс очистить своё имя. Так что простым работягам они будут только рады.

— Всё равно… вот так идти в пустоту, в неизвестность… мы никогда такого не делали.

— Понимаю, — Сареф знаком подозвал Ансильяша, и тот послушно подошёл.

— Вот, позвольте представить. Это Ансильяш, один из трёх стревлогов, что составляют Совет при главе нового клана, и которые имеют на него большое влияние. Он напишет для вас рекомендательное письмо. Он напишет, что вам не удалось спасти ваши пожитки, и вам дадут такую работу, чтобы вы и заработать могли, и какие-нибудь вещи первой необходимости вам сюда прислали.

— Ох, не знаю… письмо, это, конечно, хорошо, но…

— Да что тут думать, Хаим! — не выдержав, сказала полненькая черноволосая женщина, что уже пару минут стояла рядом с ними и слушала, — этот парень уж доказал, что не врёт. Грибов нам дал, Ганьке спину вылечил. И если он говорит, что есть работа — так надо идти и хвататься за эту работу! А какой у нас выбор? Ждать холодов да помирать?

— Так что же, — сказал Хаим, — тридцать мужиков если с деревни уйдут и всё хозяйство на баб бросят…

— Сдюжим, — уверенно сказала женщина, — в первый раз, что ли?

— Хорошо, парень… Сареф, да? Если так — то мы подумаем. Очень серьёзно подумаем…

* * *

Полчаса спустя Сареф, Ансильяш и Ариша шли дальше. Девочка всё ещё рассказывала, с какой замечательной подругой по имени Майя она познакомилась, и как она хочет сюда вернуться и поиграть с ней ещё. Ансильяш, конечно же, написал требуемую записку, к которой деревенские жители отнеслись чуть ли не как к грамоте на назначение главой клана.

— Сареф, а оно того стоило? — с сомнением спросил Ансильяш, — ты потратил кучу времени вот на