Утопленная книга. Размышления Бахауддина, отца Руми, о небесном и земном - Валад Бахаутдин

Точно так же люди, звери и духи, пребывающие здесь, служат пищей – она потребляется, пережевывается и претворяется в таинство. При этом благодать высвобождается как энергия.

Звезды сеют дождь своих знамений и влияний – так созвездия становятся воздухом, которым мы дышим, питают растения, животных и нас, людей, наделенных речью, – ею мы вдохновляемся, притворяемся, что мы есть, и гневим Бога.

Я думаю о розах в саду и о других приятных вещах – и вдруг замечаю темные пятна на тыльной стороне руки. Ничего удивительного. Дерево появляется на свет нежным ростком, а потом покрывается толстым слоем коры. То же и с моими руками.

Из моих молитв выходят черноглазые женщины и отвлекают меня. Это тоже в порядке вещей. Формы желания так многообразны. Потом являются дети, новые виды приязни, новые любимчики. Забавно, как непостоянны желания, даже ведущие к появлению потомства, – остается лишь потешаться над всем этим.

Чем бы ты ни был занят, поминай Бога. Так, взыскуя любовных утех, помни, что всепоглощающее блаженство и тяга друг к другу приходят как дары твоего Господа. Даже в пароксизме апокалепсического удара, когда тебя разбивает паралич, помни, если можешь, что то же присутствие, которое живет в сотрясениях и разломах земной коры, трепещет и в тебе.

В этой жизни я не видел ничего более всевластного, чем любовное блаженство. В наших самых сокровенных переживаниях величия, вверенности и смирения заложена нить желания любви и любовного соития. Другие свойства истекают из этого. Они порождают внутри нас божественную пульсацию наслаждения.

2:117

Любовные утехи

Половое влечение – огонь, вспыхивающий в двух местах: в животворящей влаге мужского семени и в раскаленном эфире женского лона. Если чувство женщины к мужчине неглубоко, то любовный огонь не возгорится.

2:123—124

Семена и селяне

Я посоветовал выходцу из Хорезма умыть руки и порвать все связи с этой областью – из‐за нападения Алауддина Мухаммада Хорезмшаха на Хорасан. Я предостерег его, а то положение, в котором он оказался, служит предостережением и для нас: прежде чем сделать что‐то, подумай, не приведет ли это к разрушениям и человеческим страданиям.

Следует брать пример с селян, которые охотно жертвуют сном ради своей работы. Если урожай обилен – вот и награда. Если нет, они вознаграждаются в иной сфере. Стены видимого мира имеют изнанку. За стенами обычного дома – сад. За стенами дома этого мира – цветок вечности. Не будь вечность реальностью, мы бы не говорили, что мир – преходящ.

Жизнь – как вода, которой мы поливаем всходы. Растения земли вбирают ее – а утром их как быльё развеивает ветер (18:45).

Что уходит в могилу, – рассеивается и исчезает (100:9—10). То, что в сердце, – возрастает и проявляется.

Семена в земле – как чистые души в могилах. Их поливает дождь. Омытые и умащенные в саркофагах матки, эти семена потенции воскресают в новую жизнь, являя миру новые лики, новые деревья, руки и ноги и никогда прежде не виданные на земле и в океанах новые существа, присутствие которых еще не ощущалось ни в воздушном просторе, ни среди звезд.

Я принял твердое решение привести свою работу к определенному итогу. Я приставлен к саду Господа и хочу, чтобы Хозяин был доволен тем, что мне довелось сделать, чтобы проявить Его творение в лучшем виде. Решимость во мне окрепла. Но тут силы покинули меня, и речь стала бессвязной. Жизнь полна трудностей. Но как я говорю людям, – если в основе твоей укрепилось ясное намерение, то пусть даже твое тело развалится и язык перестанет подчиняться, ты все равно останешься на высоте, и позор не коснется тебя.

2:130

За что браться дальше

Не могу решить, за что браться дальше: что изучать, чем еще заняться из возможного. Если нет духа, нет души, нет божественного аспекта или значимости, то любое занятие – просто убийство времени, тщета и бессмысленность. Но когда дыхание Всевышнего и трепетное бытие духа совпадают с колебаниями места и времени – два уровня встречаются, и такое наше занятие работает на вечное, дыша в едином ритме с бытием Таинства. Каждый жест, слово, мысль присутствуют в нынешнем моменте и одновременно в ином. В этом великая истина бытия.

Ведет ли определенное действие к будущему раю или аду – вряд ли стоит разбираться. Не важно даже, когда ты умрешь. Вечное созидает себя в настоящем. Именно в этом «сейчасном» миге ты приближаешься к Богу. Время и вневременное свиваются вместе в каждой трещинке, касании, черточке, острие и волоконце корня. «Здесь и сейчас» – это и есть область, где тебе является чудо вечно случающегося момента.

2:131—133

Военные действия в прежних битвах

Минувший час наполнил меня смятением и неуверенностью по поводу того, что я в действительности воспринимаю обычными чувствами, и как, и где может начаться новое восприятие. Что если бы я был Богом? Тогда проявленный мир отражал бы мои внутренние состояния – и раздражения, и созидательные, радостные настроения. Сжатие и расширение обладали бы завершенностью. Я говорю об этом свободно в моем тайном прибежище, где никто меня не услышит, и тоже самое советую делать моим ученикам: выплачьтесь, освободите себя. Создайте пространство для самовыражения. Пусть все вытечет обильным потоком. Не подавляйте в себе сильного желания. Пусть покровы спадут – как суждено и должно.

Известный лекарь советует пить сок за три дня до кровопускания: четыре части темно-красной ююбы и одну часть сливы.

Еще он говорит, что при кровопускании следует откинуться на подушку и успокоить свои мысли. Во время этой процедуры надо выпить три стакана красного вина, а если нет вина, то намять кислого винограда с сахаром.

Я всегда рад видеть ходжу Хаджаджа, он не упустит случая что‐то рассказать. Знатный человек из Самарканда – а смущаешься, слушая его. Вот что, к примеру, он рассказал мне.

«Одна женщина восемь месяцев хранила хлеб. – Нам следует съесть его до того, как ему минет год, – говорит она мужу.

Муж в ответ: – Снимай одежду, давай ложиться.

Жена: – С моей одеждой все в порядке, а с чего это ты хочешь ложиться?

Муж: – Если не сделаем этого, я буду в слабости восемь месяцев».

А вот Хаджадж рассказывает о видении в мистическом русле: