После развода. Преданная любовь - Марта Макова

В конце концов, я просто женщина, я могу побыть слабой? Могу иногда отпускать себя и просто пореветь? От обиды и ревности. От тоски по сыну. От страха, в конце концов.

А мне было страшно. Очень страшно. Потому что Эмиль забегал в мою палату по несколько раз в день, но на минуточку, спросить, как мои дела, подбодрить. И не говорил ничего конкретного. Я пыталась по его лицу понять, что происходит и какие результаты анализов, которых у меня взяли уже с десяток. На мои вопросы он коротко отвечал: "Ждём остальные, чтобы сложилась общая картина".

И эта ситуация наводила на мысль, что всё плохо, что Эмиль специально отмалчивается, чтобы не пугать меня заранее. А я пугалась. Я очень боялась, потому что волосы продолжали выпадать клочьями, меня жутко тошнило и не помогала даже вода с лимоном. Потому что качало от слабости.

На всю ширину распахнулась белая дверь, и в палату стремительно вошёл Эмиль.

— А вот это что-то новенькое. — в голосе Эмиля звучало осуждение. — Отставить слёзы, Надя. Где моя невыносимая и язвительная напарница? Верни её срочно. Говорить буду только с ней.

Глава 35

Женя

— Он мне грубит и не хочет идти на контакт. — обиженно пожаловалась Ксения, усаживаясь на свою сторону кровати. — Ведёт себя так, будто я пустое место.

Я оторвался от телефона, в котором читал последние новости, и раздражённо зыркнул на Ксению. От меня-то она чего хочет? Чтобы я ремня Даньке дал? Так он уже не в том возрасте, да я никогда и не поднимал руку на своего ребёнка.

— Я не могу заставить его уважать тебя. — хмыкнул я, чувствуя, как поднимается в груди волна раздражения. — У вас небольшая разница в возрасте, попробуй найти общий язык с парнем сама.

— Уверена, что это Надежда его настроила против меня. — растирая крем на ладонях, выдала очередную хрень Ксения.

— Думаю, ей нет никакого дела до тебя. — усмехнулся я.

Наде пять лет не было никакого дела до меня. Ни одного звонка от неё, ни одной инициированной ею встречи. Все пять лет я сам звонил, писал, задавал вопросы.

Поверить не мог, что она на такое способна. Сколько её помнил, была влюблена в меня, как кошка, в рот заглядывала. Ещё соплюхой малолетней вечно тёрлась около моего подъезда. И вдруг взбрыкнула. Не просто взбрыкнула, пошла против меня, шантажировала. На разводе настояла.

Отпустил. Был уверен, что успокоиться, подумает, затоскует и вернётся. Пройдёт первая обида, гнев, одумается.

Поначалу не трогал её, дал время остыть, смириться. Не смирилась и не простила. Ушла раз и навсегда. Да так, что и увидеть её, специально поймать не получалось.

Она так старательно избегала встреч и разговоров со мной, что я год не знал их с сыном новый адрес. Первое время дико злился. Меня просто рвало на британский флаг от понимания, что бросила меня жена и даже попытки сохранить семью не предприняла. Не пожелала даже попробовать побороться за меня. И куда так резко подевалась её любовь неземная?

Со временем отпустил ситуацию и полностью переключился на работу. Бизнес забирал всё время и силы. С сыном я общаться не переставал, а Надя… Я принял её позицию и перестал дёргаться.

— Я же стараюсь. Я же к нему с добром всегда. — упавшим голосом сетовала Ксения. — А он вообще ноль внимания на меня. Даже на вопросы отвечает с неохотой, а про то, чтобы поболтать, пообщаться вообще не говорю.

— Просто оставь его на некоторое время в покое. — я подтянул подушку повыше и облокотился спиной на изголовье кровати, принимая сидячее положение. — Обживётся, привыкнет, и всё наладится.

— Он меня ненавидит. — поджала губы Ксения.

— Он и не обязан тебя любить. — честно признался я. — У него есть мать, есть отец. А ты, в его глазах, помеха между мной и его матерью. Рано или поздно Данил поймёт, что в жизни всё не так однозначно, что его мать живёт своей жизнью, а у меня давно другая. Уверен, когда сын оценит всё перспективы жизни с нами, ещё сам будет стараться наладить с тобой отношения.

— Мне кажется, что Дане вообще пофиг на всё, что ты ему даёшь. — мельком глянула на меня Ксения, но сразу опустила глаза, спрятала иронию во взгляде. — У него мама — авторитет, а ты так…придаток, кошелёк на ножках.

— Закрой рот! — рявкнул так, что Ксения испуганно подпрыгнула на кровати, захлопала ресницами. — Смотрю, ты стала много разговаривать. Сомневаешься в моём авторитете?

— Но, заюш… — залепетала. — Заюш, я же люблю тебя и ценю.

Глаза на пол лица, губёшки задрожали, подбородок затрясся.

— Свет выключила и спать! — прорычал. — Ещё одно слово и пойдёшь ночевать на диван в гостиной.

Выбесила.

Ощущение такое, что Ксении становилось слишком много. Чего бы ей вовремя не заткнуться и не начать влюблённо заглядывать мне в глаза, как раньше? С чего вдруг осмелела и полезла не в своё дело? Место своё забыла. Пускай вон к свадьбе готовится. Ей вроде нравилась вся эта возня.

Мне вообще похер, какая на банкете посуда будет стоять на столах, кто и где испечёт этот дурацкий торт. Будет он с белым шоколадом, или с тёмным. С вишней или малиной. Да хоть с чесноком и укропом!

Я дал ей список обязательных гостей, а главное — карту с неограниченным лимитом. Вот и пускай развлекается. И в наши отношения с сыном не лезет.

— И чтобы я больше не слышал этого “заюш”! — полоснул взглядом, под которым Ксения съёжилась. Молча кивнула и легла на свою половину кровати спиной ко мне. Свернулась под одеялом калачиком.

Слушал в темноте обиженное сопение Ксении и скрипел зубами. Злился и сам не знал на кого. Вернее, знал. Надежда!

Увидел её на выпускном сына и охренел. Думал, что отпустило давно. Но нет. Красивая, что пиздец! И такая же недоступная и холодная. Отстранённая, равнодушная. Непробиваемая, твою мать!

А меня пёрло, как старого наркомана. Мне эмоции её нужны были. Хоть какие-то. Ненависть, любовь, обида. Хоть что-нибудь. Но Надя, как настоящая Снежная королева, была холодна и неприступна. Бровь насмешливо выгибала, и на мои слова только усмехалась, как ледяной водой окатывала.

Равнодушие её задело так, что в кишках пекло, и мозг отказывался адекватно реагировать на ситуацию.

— Жень… прости меня. — протяжно всхлипнула Ксения. — Прости, пожалуйста. Я больше никогда…

— Что никогда? — недовольно пробурчал я и повернул голову в сторону, лежащей на другом