То, что нас ломает - Мишель Хёрд

Оторвав немного туалетной бумаги, я осторожно вытираю слезы с ее щек.

Посмотрев своей крестнице прямо в глаза, я обещаю: — Я буду рядом на каждом шагу и никогда тебя не оставлю. Хорошо?

Ее голос охрип.

— Ты останешься со мной навсегда?

— Навсегда, моя милая. — Я протягиваю мизинец, и она обхватывает его своим. Мы оба наклоняемся и целуем наши руки, а потом я говорю: — Я очень тебя люблю.

Ее подбородок снова дрожит, когда она шепчет: — Мне страшно.

Я крепко обнимаю ее и целую в висок.

— Мне тоже. Но мы найдем способ справиться с этим. Ты, я и дядя Истон.

Она кивает и, отстранившись, снова встречается со мной взглядом.

— Будет больно?

— Что, моя милая?

— Мамочке будет больно, когда она будет умирать?

О боже. Понятия не имею, я старалась не думать о последних днях Рэйчел. Не зная, что еще сказать, я качаю головой.

— Нет. Она будет много спать, пока просто не перестанет просыпаться.

Мы слышим движение в палате, и я быстро снимаю Лэйни с раковины, помогая ей встать на ноги. Ее рука мгновенно сжимает мою, пока мы спешим выйти из ванной комнаты.

Рэйчел сидит в инвалидной коляске и выглядит чертовски изможденной. Истон берет ее на руки, а я жду, пока он уложит ее на кровать, прежде чем подойти ближе. Лэйни прижимается к моему боку, пока я перевожу взгляд с Истона на медсестру и мужчину, который, как я полагаю, является врачом.

Истон проводит рукой по лбу Рэйчел и склоняется над ней.

— Эй, Рэйч.

Она смотрит на него слишком долго, и в мою душу закрадывается сильная тревога.

Когда ее губы приоткрываются, слова звучат невнятно и медленно: — Забери… меня… домой.

Истон резко поворачивает голову к врачу, и мужчина в белом халате объясняет: — Опухоль выросла и поражает моторику Рэйчел и правую сторону ее тела. — Он подходит ближе к нам. — У нее также двоится в глазах, так что ей станет значительно труднее передвигаться.

Нет, нет, нет. Я не готова!

Я в ужасе оглядываю всех и крепче сжимаю руку Лэйни.

— Я уже говорил с Рэйчел и сообщил ей, что мы связались с хосписом, чтобы вам было легче. — Доктор наносит еще один сокрушительный удар. — Боюсь, при тех высоких темпах, с которыми растет опухоль, ждать осталось недолго.

По моему телу пробегают мурашки, а язык немеет от шока.

С мрачным выражением лица Истон кивает. Я не знаю, как ему это удается, но его голос звучит спокойно, когда он спрашивает: — Я могу забрать сестру домой?

— Я рекомендую ей остаться на несколько дней, чтобы мы могли понаблюдать за ней, — отвечает доктор, отчего Рэйчел качает головой.

— Она хочет поехать домой, — настаивает Истон.

— Хорошо, — нехотя соглашается доктор. — Я выписал лекарства, которые помогут при судорогах и любой боли, которую она может испытывать. Это облегчит ее состояние. Представители хосписа свяжутся с вами в течение следующих сорока восьми часов.

Истон снова кивает.

— Спасибо, доктор. Принесите лекарства и все документы, которые мне нужно подписать. Я хотел бы уехать как можно скорее.

— Конечно. — Доктор смотрит на медсестру. — Подготовьте все к выписке пациентки. — Затем он снова переводит внимание на Истона. — Я могу еще чем-то помочь, мистер Роу?

Истон качает головой.

— Спасибо вам за все.

— Пожалуйста. — Врач на мгновение колеблется, затем добавляет: — Звоните мне днем или ночью, если я смогу чем-то помочь. Сотрудники хосписа приедут к вам домой, чтобы все обустроить, так вам будет легче.

Когда он выходит из палаты, мы все стоим как вкопанные, пока Лэйни не вытягивает свою руку из моей.

— Мамочка? — шепчет она, осторожно делая шаг вперед.

Боль в глазах Рэйчел — самое печальное зрелище, которое я когда-либо видела, но она начинает приподниматься. Я замечаю, что она держится за левый бок, и Истон быстро подходит, чтобы помочь.

Когда ее усаживают, опирая на подушки, я помогаю Лэйни забраться на кровать. Она быстро пододвигается ближе к Рэйчел и осторожно обнимает маму за шею.

Рэйчел может обнять Лэйни только левой рукой, и я, ни секунды не раздумывая, помогаю ей обвить дочь и правой рукой тоже. Я прижимаю свою руку к ее предплечью, чтобы удерживать его на месте.

— Мамочка, — плачет Лэйни, и ее тело сотрясается от рыданий.

— Мне так жаль, милая, — невнятно произносит Рэйчел, и невозможно не заплакать вместе с ними.

— Я уже рассказал Лэйни про рак, — говорит Истон.

Рэйчел с благодарностью смотрит на него, а затем снова поворачивается к дочери.

— Прости… я скрывала это… от… тебя, Лэйни. Я хотела… провести с тобой… больше времени… и… не знала, как тебе… сказать.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — всхлипывает Лэйни, слезы катятся по ее щекам.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я беру с тумбочки пару салфеток и вытираю щеки Лэйни и Рэйчел.

Медсестра возвращается в палату, и пока Истон подписывает бумаги, Рэйчел говорит дочери: — Я не хочу… оставлять тебя, но когда я уйду… я хочу, чтобы ты знала… частичка меня… всегда… будет с тобой.

Боже. Мое сердце этого не вынесет. Это жестоко.

Медсестра отдает Истону выписанные лекарства, которые он протягивает мне.

— Подержишь?

Кивнув, я беру у него пакет.

— Поехали домой, — говорит он, снимая Лэйни с кровати. Поставив ее на ноги, он просовывает руки под спину и колени Рэйчел и поднимает ее, прижимая к груди.

— Вы можете воспользоваться инвалидной коляской, — замечает медсестра.

Истон качает головой.

— Спасибо за все.

Он направляется к двери, а я быстро обхожу кровать и беру Лэйни за руку. Мы идем за Истоном, и я ненавижу то, что люди пялятся на него. У большинства в руках телефоны, и они бесстыдно фотографируют. Некоторые ведут себя прилично и шепчутся, но другие говорят достаточно громко, чтобы мы слышали.

— Это Истон Роу!

— Разве это не его сестра? Интересно, что с ней случилось.

— А что за вторая женщина с его племянницей?

Нам хочется покинуть больницу как можно скорее. Когда мы добираемся до внедорожника, я забираюсь на заднее сиденье так, чтобы Рэйчел могла прислониться ко мне правым боком, в то время как Лэйни садится слева от нее.

Истон располагается на пассажирском сиденье, а Тайлер устраивается за рулем.

Пока мы отъезжаем от больницы, я изо всех сил пытаюсь смириться с тем фактом, что опухоль быстро растет,