Чудовищная алхимия. Том 8 - Борис Фёдорович Тролль

Снаряд прошел по касательной, перебив крыло одному из противников. Но цели командир добился: тварь закрутило в воздухе, и она полетела вниз.

Зефир тут же потянулся к вороту и начал бешено крутить его под жалобный треск. И пока он вставлял болт, чернявый успел выстрелить еще два раза. Причем — удачно!

Пара летающих монстров камнем рухнули к земле, а командир только прицеливался. Дернув рычаг, он напряженно проводил взглядом несущийся снаряд. И тот не подвел — одной из птиц оторвало клюв вместе с частью черепа.

Леопольд тем временем сбил еще три штуки. Однако стая врагов продолжала неумолимо сближаться с кораблем, и из их лбов начали выскакивать стебельки, на конце которых сидело большое глазное яблоко.

Дела друзей стали совсем плохи, и Зефир еще быстрее закрутил ворот, с ужасом наблюдая, как зрачок в третьем глазу одной из тварей — так близко они уже были — повернулся в его сторону.

В следующий миг монстра снес болт, а баллиста юноши как-то по-особому хрустнула и полностью развалилась, оставив его с оторванной деревяшкой в руке.

Командир ошеломленно посмотрел на ручку, зажатую в ладони — такой подставы он не ожидал, — затем метнул взгляд на стаю летунов, которая оказалась совсем близко, и понял, что всё.

Стебельки с глазными яблоками на конце торчали у каждой из двух десятков тварей, а злобные зрачки были повернуты в сторону судна и лично него.

— В надстройку! — заорал молодой человек и, применив Ускорение, сорвался с места.

В это же мгновение противники выстрелили.

Даже в разогнанном до предела восприятии парня бледно-розовые лучи будто бы возникали из ниоткуда, соединяя две точки пространства. Полдюжины появились под острым углом в разных местах палубы перед командиром, два он краем глаза заметил на надстройке, а остальные, вероятней всего, были позади него.

В местах попадания доски начали вспучиваться, однако Зефир не обратил на это никакого внимания. Сосредоточившись на спасении и выжимая из ног все соки, он перепрыгнул ближайший луч, пролетев пару метров, вильнул в сторону, чтобы не коснуться второго, а в конце — перед открытой дверью в каюту капитана — ему пришлось завалиться на бок, вытянув правую ногу вперёд, и проскользить по инерции под ещё одним, перекрывшим проход.

Оказавшись внутри надстройки, командир вскочил на ноги. Из-за сундука в углу выглядывал мохнатый с паникой, написанной крупными буквами на морде. А вот Леопольда нигде не было видно.

Грязно выругавшись, Зефир подскочил к двери и тут же отпрянул обратно — новый луч ударил в доски в полуметре от ног, просуществовал пару секунд и исчез. Однако осмотреть палубу юноша успел, и чернявого там не оказалось.

Командир чуть не застонал от бессилия и приготовился к рывку — оставлять друга один на один с этим ужасом он ни за что не хотел. Но именно в этот момент на вспучившиеся горбом доски рядом с навесом и плитой приземлилась одна из тварей.

Ее голова и третий глаз на стебле начали поворачиваться в сторону Зефира, и ему не оставалось ничего, кроме как рвануть назад.

Миг — и он был рядом с двуспальной кроватью. Еще один миг — и юноша оторвал ее вместе с мясом креплений и, ни секунды не сомневаясь, запустил в дверной проем.

Импровизированный снаряд встретился с лучом у входа в каюту. Это стало понятно по тому, как раздувалась во все стороны мебель. В конце своего полета она, увеличившись раза в два и став похожей на одну сплошную опухоль, впечаталась в затрещавший дверной косяк и полностью заблокировала проход.

К удивлению, дерево выдержало. Объяснение этому нашлось через миг, когда окружающие их стены и потолок начали вспучиваться и утолщаться, образуя везде наросты до полуметра.

Буквально через несколько секунд енот и человек оказались замурованы в каюте, которая стала напоминать чёрт-те что.

Стоять, выпрямившись, стало невозможно, и Зефир рухнул вниз, усевшись на пол, который единственный остался более-менее в ровном состоянии.

— Вот же дерьмо! — выругался он сквозь зубы и долбанул кулаком по доскам, оставив вдавленный отпечаток сантиметров на десять.

Лезть сейчас наружу — верная смерть. Да и сначала ему нужно было пробиться через все эти опухоли. Со стороны Брута вдруг послышался всхлип. Енот выглядывал из-за сундука с красными глазами, в которых стояли слезы.

— Жив он, точно тебе говорю, — уверенно проговорил юноша и приподнялся. Хотя никакой уверенности не чувствовал.

В полусогнутом состоянии и под постоянное потрескивание, которое шло буквально отовсюду, он направился к стене, ведущей на палубу. В любом случае, помимо поиска Леопольда, отсюда нужно было выбираться — неизвестно, как поведет себя ожиревший транспорт, ведь они все еще находились в воздухе на высоте примерно трех — четырех километров.

Если, не дай Бойня, судно начнет падать, пока друзья заперты внутри, им точно не жить. Как пить дать, размажет в лепешку о землю.

Командир тем временем подобрался к опухшей и раздувшейся стене, которая ближе к верху слилась в одну массу с потолком. Использовать жезл было слишком радикально — он скорее им весь корабль разнесет, поэтому юноша приготовился ударить левой ладонью.

И именно в этот момент снизу послышались какие-то глухие стуки. Енот перестал всхлипывать и с надеждой посмотрел на Зефира. Однако тот не спешил радоваться — твари могли проникнуть в трюм.

Парень пробрался обратно к месту, где он сломал пол, и прислушался. Звуки меж тем обрели ритм, и командир узнал в них мотив, знакомый им с Брутом.

Это точно были не зеленохорусы! И, размахнувшись, обрадованный юноша влепил ладонью прямо по деревяшкам под ногами.

Вмиг раздался жуткий треск, и часть пола вместе с ним провалилась. Спустя секунду, мотнув головой и смахнув с нее мусор, Зефир огляделся.

Сверху была дыра в толстом перекрытии, откуда на него круглыми глазами смотрел Брут, а сам юноша оказался в клети с артефактом. За решеткой снаружи стоял Леопольд с метлой, направленной в потолок, и очумело глядел на командира.

Чернявый не пострадал и, хвала Бойне, не ожирел… Видимо, успел вовремя нырнуть внутрь судна.

— Живой! — обрадованно воскликнул Зефир.

— Живые! — вторил ему голос широко улыбнувшегося друга.

— И даже не раздуло, — хохотнул командир и поднялся.

Трюм представлял собой жалкое зрелище. Потолок со стороны носа и все стены распухли, отчего двухъярусные кровати и светильники частью попадали или висели на соплях. Каморка туалета сильно покосилась от напирающей на нее массивной выпуклости и помяла клеть. Склад впереди, скорее всего, превратился в лепешку — об этом намекала перекореженная перегородка, — а пол вспучился во многих