Дипломат. Игры компромиссов 2 - Владимир Неровитов

— Простите… — Ледников снова сник.

— Повторяю: отныне вы будете действовать исключительно под моим контролем. В противном случае всю оставшуюся жизнь будете сожалеть о том, что сейчас не послушали меня.

— Я убью ее! — с ненавистью пробормотал Ледников.

— Не советую. — холодно оборвал его Кузнецов. — Марфа Григорьевна нам еще понадобится в этой игре. После окончания рабочего дня вы вернетесь домой и будете себя вести так, словно вообще ничего не произошло. Как ни в чем не бывало. Вам ясно?

— Я… я не смогу.

— Придется! — отрезал Кузнецов.

— Можно… поинтересоваться? — осторожно спросил дипломат.

— Спрашивайте!

— На чем они ее подловили?

— На игрушках.

— На каких игрушках? — искренне удивился Ледников.

— А вы что не знаете? — Кузнецов с сожалением посмотрел на посланника.

— Не знаю… — растерянно ответил Юрий Антонович.

* * *

Автомобиль советского министра иностранных дел на высокой скорости мчался в сторону «Заречья-6». Там, на загородной госдаче, вдали от московской суеты его ждал Леонид Ильич Брежнев. Генсеку уже нашептали, что ситуация в Бонне вышла из-под контроля. Брежнев был встревожен и хотел знать, насколько скандал, связанный с меморандумом Шмидта, может повлиять на ближайшие планы.

Андрей Андреевич появился в каминном зале ровно в назначенное время. В руках у него была папка с документами: вырезки из немецких газет и подготовленный Стрельцом аналитический отчет. Несмотря на нетипично теплый для этого времени года вечер, Леонид Ильич попросил разжечь камин. От мерного потрескивания дров он успокаивался и обретал внутреннее равновесие. В таком состоянии лучше думалось.

— Ну что, Андрей Андреевич, — вместо приветствия Генсек сразу приступил к делу. — Придется разворачивать наш корабль разрядки в обратную сторону?..

— Вынужден признать, Леонид Ильич, что ситуация сложилась непростая, — осторожно ответил Громыко.

— Ну, это я и без тебя знаю. А что по сути? Как это могло произойти? Если под эту дудку они скинут Вилли, все, что мы наработали за последние пять лет и на что надеялись в будущем, пойдет прахом. Что делать будем?

— Товарищ Истомин настоятельно рекомендует поддержать Брандта.

— Поддержать? А он не боится, что любой наш жест в пользу канцлера еще больше накалит страсти и станет той самой последней каплей…

— Я думаю, Леонид Ильич, действовать надо не прямолинейно, а как бы невзначай, — заметил министр.

— Что ты конкретно предлагаешь? — Генсек потянулся к коробке с сигаретами.

— В нашей прессе и в печати наших союзников по Варшавскому договору спустить все на тормозах, — Громыко поправил очки. — Сделать вид, что совсем ничего не произошло, мы, конечно, не сможем. Но дать новость где-нибудь на предпоследней полосе мелким шрифтом… Нейтрально, без каких-либо комментариев или оценочных суждений…

— Разумно, — согласился Брежнев. — Принимается.

— В передовицах, напротив, акцентировать внимание на предстоящей встрече в верхах, ее исторической важности для будущего Европы, грандиозных экономических перспективах и так далее, — продолжил министр.

— Согласен, — Брежнев поднял трубку телефона внутренней связи и пригласил помощника. — А что там этот Басов говорит?

— Он как раз и готовил справку, — Громыко жестом указал на документ. — Наш советник пишет: если правительство Брандта благодаря нашей выверенной реакции и вашему визиту в ФРГ выстоит в этом скандале, ведущие игроки поймут, что СССР — серьезный игрок, который определяет вектор развития не только в восточном блоке.

— Да… — Брежнев говорил слегка в нос, задумчиво глядя на огонь. — А выстоит?

— Если до подписания советско-германских документов они не найдут «крота», то выстоит, — ответил министр.

— Не понял… — Брежнев резко повернул голову, его брови грозно сошлись у переносицы. — Это что, наши там наколобродили?

— Нет, Леонид Ильич, но товарищ Басов полагает, что ноги этой утечки растут из штази.

— Твою дивизию! — Леонид Ильич закурил. — Что они там, в своем Берлине, совсем охренели⁈ Я ему Орден Ленина, а он мне — дерьма в компот. А наши там совсем разучились мышей ловить? С какого это перепугу эти чертовы товарищи орудуют за спиной Лубянки? Или я чего-то не знаю?

— Не похоже, — осторожно заметил министр. — Скорее всего, это их частная инициатива.

— «Не похоже», «частная инициатива», — Генсек раздраженно повторил реплики Громыко. — Андрей, а что мы вообще знаем наверняка?

— Мы знаем, — осторожно подбирая слова, произнес министр, — что в окружении Хонеккера до дрожи боятся развития наших отношений с ФРГ. Да и сам товарищ Хонеккер… Советское Политбюро в свое время его поддержало и помогло занять высокий пост в расчете на то, что тот не станет препятствовать новой восточной политике, но он быстро скатился на позиции своего предшественника.

— Говорил я товарищам, тщательно подбирайте кадры, — махнул рукой Брежнев. — Да что уж теперь… Потерявши голову, по волосам не плачут. А этот их «крот» — точно из ГДР?

— Басов пишет, что его берлинский коллега Вульке практически в открытую предупредил, что они имеют самую свежую информацию из секретариата Брандта.

— А что, если канцлера все-таки скинут? Кто придет на его место?

— До скандала я видел одним из наиболее вероятных кандидатов Гельмута Шмидта. А теперь — загадывать сложно.

— И как у нас с ним? — поинтересовался Брежнев.

— Да не особенно. Человек он умный, прагматик до мозга костей, но не имеет такого размаха, как нынешний лидер Германии. Мыслит скорее цифрами и статистикой.

— Ну да, ну да, — согласился Генсек. — Такого выдающегося игрока, как Брандт, надо еще поискать… Андрей Андреевич, мы должны его поддержать.

— Тогда собирайтесь в Бонн, Леонид Ильич, несмотря ни на что.

— Подтверди Истомину: наши планы остаются неизменными. Пусть поставит в известность Бара и заверит его, что мы к этой утечке не имеем никакого отношения, — Брежнев задумался. — Надо этого «крота» как-то вычислить и привезти его сюда, но так тихо, чтобы комар носа не подточил. И вот еще что, Андрей, мы им теперь нужнее, чем они нам. Во всяком случае, на первый взгляд.

В зал бесшумно зашел помощник Генсека.

— Сережа, тебе Андрей Андреевич объяснит, что делать. Выполнить слово в слово и немедленно, — распорядился Брежнев. — Завтра утром организуй мне, пожалуйста, разговор с немецким канцлером.