Метаморфозы. Культ чуда - Мария Шерри

Люди всегда помогают людям.

Хэледис улыбнулась и внесла пожертвование. Одну «луну» — серебряную монету без примесей дешевого сплава. На эту сумму она могла позволить себе новое платье или закупить продуктов на неделю.

— Спасибо, госпожа, — раздался приятный голос за ее спиной, — ваши деньги пойдут на благое дело. Идемте со мной, я выслушаю вас.

Она обернулась и застыла.

Длинные синие одежды и жреческая налобная повязка на Миране сидели так правильно, словно он никогда не был исследователем Крепости Врат. Бородка его отросла, но была аккуратно подстрижена, а распущенные светлые волосы падали на плечи.

— Привет, — смущенно поздоровалась она. — Хотела бы сказать, что удивлена, но это неправда. Ты очень к месту здесь.

Миран улыбнулся.

— Копаться в чужих душах оказалось интереснее, чем сидеть в пустой лаборатории. Пойдем, та зала свободна.

Напряжение, охватившее Хэледис, отступило. Миран ни тоном, ни взглядом не выдал осуждения, и она последовала за ним.

Малая зала вмещала в себя стол, два удобных кресла и маленькую жаровню. Все, чтобы прихожанин мог расслабиться и довериться жрецу.

— Чай будешь?

— Буду.

Чайник с водой был поставлен на жаровню, а Миран с Хэледис сели друг напротив друга.

— А почему ты сказал, что лаборатория пустует? — спросила она.

— Так ведь разведку закрыли, откуда брать новые образцы? Все, что было, мы уже использовали. Начальник велит проводить опыты над моллюсками, а сам уходит на целый день. Ребята уже даже не выдумывают ничего: все перепробовали, моллюски изучены от и до. Сидят, читают. Кто-то сбегает на подработки. Я плюнул и уволился. Не люблю зря проедать жалованье. А ты как?

Хэледис пожала плечами.

— Нормально. Сплетен не слышал? Меня еще не повесили.

Миран сокрушенно покачал головой.

— Жрицы Возлюбленной осудили поступок принца. Он не должен был публично срывать с тебя платье, даже если считал своей невестой. Хочешь, спрячем тебя здесь? Примем в послушницы, под чужим именем, и пусть попробует найти.

Хэледис прыснула.

— Ох, вот теперь мне его даже немного жалко. Слухи раздули из угля пожар.

— Он тебя не обижал?

— Я не пустила принца в свой дом и непочтительно отказалась выйти за него замуж. Он рассердился, побился об дверь и угрожал разрезать мое платье. Но угроз обесчестить меня не было. Вообще странно, если подумать. Как будто ему именно платье не понравилось.

— Прятаться не будешь?

— Нет, я уезжаю в Тамарию на полгода. Не успеет повесить до того — его проблемы.

Миран засыпал в чашки высушенные листья и залил кипятком.

— Тебе ведь нельзя уезжать, разве нет? Ты — Привратница.

— Я — сумасшедшая, — серьезно ответила Хэледис, — да и наказание там год тюрьмы, вроде бы?

— И дальнейший надзор.

— Переживу.

Она вдохнула чайный аромат и расслабилась. Ей было хорошо.

Миран потеребил бородку, разглядывая Хэледис со смесью любопытства и беспокойства.

— Мне кажется, ты ступила на опасную дорожку. Однажды такая беспечность выйдет тебе боком. Думаешь, родные и друзья не будут горевать, если ты попадешь в тюрьму?

— Ты все испортил.

— Я пытаюсь тебя образумить.

— Табита и Тароит все еще считают меня подлой лгуньей?

Миран помешал заварку и пригубил чай.

— Не суди строго, им нужно время, чтобы понять, насколько они ошибались. Мы все очень любили Джелона, и больно было думать, что ты его предала. Слухи и в самом деле грязная штука. Они звучали убедительно, хоть и мерзко.

— Вы же меня знали, — теперь Хэледис смотрела ему прямо в глаза, — по-твоему, я способна на такое?

— Нет, но так бы я сказал и о твоем побеге за Врата. Люди всегда удивляют своими поступками. Прости, что оскорбили тебя недоверием.

— Тебя прощаю, а им придется извиняться самим, — Хэледис сделала глоток чая. — Вкусно. Хочешь к нему сырного хлеба? Мы с Рилой испекли, а съесть не получается, его слишком много.

— Хочу. Ты и в самом деле изменилась.

— Вредина. Я бы хотела угостить Джелона им, но уже не выйдет. Однако я знаю, что он бы с тобой обязательно поделился.

С хлебом чай показался еще вкуснее. Миран с удовольствием смолотил весь здоровый кусок, который она взяла с собой, и откинулся на спинку кресла.

— Спасибо, я не успел пообедать. Может, все-таки пойдешь в жрицы? Ты любишь помогать людям.

— Это могут делать не только жрицы.

— А кем ты хочешь быть?

Хэледис вздохнула.

— Не знаю. Пока что просто лечу куда несет. Я не понимаю, что мне делать со своей жизнью, Миран. Точно знаю только, чего не хочу. Не хочу быть жрицей, выходить замуж или возвращаться в Крепость Врат. С желаниями у меня проблема.

— А хлеб ты печь тоже не хотела?

— Хотела.

— Тогда начни с малого, — посоветовал он, — делай то, что хочется, пусть и в мелочах. Путешествие в Тамарию неразумная идея, но оно может помочь определиться с желаемым. Зайди ко мне после возвращения, хорошо? Попробуем подобрать тебе дело по душе и уму, если не определишься сама.

Хэледис улыбнулась и встала, Миран тоже.

— Спасибо. Можно тебя обнять?

— Можно. Но я все еще много ем, и содержать меня накладно.

Хэледис рассмеялась и стиснула его в объятиях.

— Почему тебе вечно кажется, что я с тобой заигрываю? Я обнимаю всех близких людей.

Миран легонько погладил ее по плечам.

— Если бы я так думал, никогда бы с этим не шутил. Сохрани тебя Ловкач в дороге, а Чтец — всегда. Пусть у тебя все будет хорошо.

Глава 16. Бессердечный принц

После позорной сцены у дома Хэледис Шек Сэргару пришлось выслушать много неприятного от Рейнара, чье терпение наконец лопнуло. Они поссорились и теперь не разговаривали. Поначалу это не волновало Сэргара, но дни складывались в недели, потом в месяцы, и ему стало тоскливо в одиночестве. Кошмары отступили, люди больше не вызывали желания агрессивно от них защищаться, а в собственных покоях он начал натыкаться на стены. Не мог же он просидеть взаперти до конца дней своих? Нужно было что-то делать.

Он посетил храм Сердечной Возлюбленной, но приняли его там холодно. Несмотря на щедрое пожертвование, ни одна из жриц не изъявила желания восславить богиню вместе. Сэргару и не хотелось, но к такому пренебрежению он не привык. Как мужчина, он снова выглядел привлекательно, хотя исхудавшее лицо и потухшие глаза делали его старше. Что ж, не хотели и пусть, но у выхода его остановили и вернули деньги. Этого Сэргар уже вынести не мог и потребовал встречи с главной жрицей.

— Богиня гневается. Она не желает принимать ваши дары, — пояснила та, — пока ее гнев не прошел,