Эра Охотников - Анастасия Церковская

– Асик! Нет, не смей! Ты должен выжить! Ты же из другого мира!

Эльвира окинула взглядом тело с переломанным позвоночником и ногами, вырванными кусками мяса на животе и плече. Плоть иномирного коня мало чем отличалась от местных лошадей, разве другим оттенком, больше уходя в фиолетовый. Если не вглядываться. Но изгоняющая не могла не смотреть, это бы противоречило её природе.

Помимо сосудов, несущих кровь, были и другие переплетения, плохо заметные, но такие же плотные как кровеносная система...

– Из другого, – слабо просипел едо-тень.

– Ты жив? – Эльвира не верила своему счастью, пока Асириус не разомкнул глаза, полные холода и отчуждения.

– Как я могу тебе помочь? Ты сможешь поправиться? Я не знаю о вашей природе, но всё что угодно! Что я могу...

– Я не умру, – тихо перебил её едо-тень. – И ты даже можешь помочь, если захочешь.

– Конечно хочу, ты столько раз спасал меня я...

– Сначала я скажу то, что говорить не хотел. А потом ты сама решишь, – голос его, никогда не отличающийся дружелюбием, сейчас резал воздух ледяными лезвиями с особой жестокостью.

– Ладно, я поняла. Говори, – Эльвира прошлась рукой по носу и запустила пальцы в гриву, цвета спелой кукурузы.

– Повторюсь, мы не умираем окончательно. Даже останки можно воскресить, если будет соблюдено несколько условий.

– Так, и что ты хочешь этим мне сказать?

– Я говорю о цене моей жизни, не более, – едо-тень зажмурился и шумно выдохнул. – И если ты свою не знаешь, то сколько стоит моя, я точно могу сказать.

– Да говори уже! – с каждым словом разговор становился всё более напряжённым, Эльвира чувствовала, как между ними сгущается пространство.

– Я ел не птиц вовсе. Я пил их жизненную силу. Птиц и тех существ, что находились рядом. Да, ты правильно поняла, когда никого поблизости не было, приходилось обворовывать тебя. Не желая тебе зла, несколько месяцев твоей жизни я забрал.

– А как же... – в груди что-то сдавило. Эльвира идентифицировала это, как боль предательства.

– Забрать немного твоего времени, но позволить выжить в сложной ситуации – да, я делаю этот выбор довольно часто.

– Эйван об этом знает?

– Да, мы долго жили вместе. Я пил его, с его же позволения, ведь он бессмертен.

– И оборотень, зная, что я – нет, позволил тебе идти со мной?

– Именно так. Но ты выжила благодаря мне, правильно? Значит жертва была не напрасной. Ты думала... – Асириус зашипел, попытавшись приподняться, но голова бессильно упала на землю. – Ты думала, что сила в твоих неопытных руках, подобная мне, даётся просто так? Правило этого мира – расплата есть за всё. Твой фокус с утопленниками в земле, который ты «чисто случайно осознала» – тоже не подарок, ты это ещё поймёшь. А сейчас ты можешь принять правила этого мира и дать мне жизненной силы, или уйти. По-другому тут не бывает.

Эльвира смотрела на глубокие раны и молчала. Она чувствовала себя обманутой. Если бы она с самого начала знала о расплате в виде месяцев своей жизни – она бы поторопилась и рассталась с едо-тенью как можно скорее. Но мерзкая лошадь умолчала о тарифе на её использование. После этих слов она и вправду захотела бросить спутника. Пусть какая-нибудь бессмертная тварь лечит его, в самом деле! А ей на роду и так не написано в долгожителях быть, а тут такое!

– Забирай, – Эпопеева положила ладони на лошадиный нос. Едо-тень прищурился, приняв выбор, и его глаза засияли голубым. По невидимым сосудам, которые так заинтересовали Эльвиру, текла её жизнь. Едо-тень наполнялся ею до тех пор, пока раны на теле не затянулись, а кости не срослись.

– Видеть тебя не хочу больше, – Эльвира сорвала с седла рюкзак и плед и пошла в направлении от берега.

Она не оглядывалась, сейчас ей было совершенно плевать, плетётся ли за ней мерзкая иномирная гадина или нет. Пусть катится гад обратно к своему оборотню!

Гнев постепенно сменился накопленной усталостью, Эльвира пристроилась у дерева, начертив пару рун защиты от посторонних глаз, обернулась пледом и заснула.

Проснулась изгоняющая с чувством острого голода, который не принимал компромиссов. Она разглядела в стороне знакомую лошадиную фигуру с птицей в зубах, но гордо ушла прочь. Ей всего-то нужно дойти до города, в банке снять со счета немного денег, потому что возвращаться к едо-тени она не хотела, остатки налички остались в седельной сумке.

Пришлось делать небольшой клюк и идти по железной дороге до того, как пути свернут влево, а затем вдоль очередной реки, красноводой Зааль. На ней стоял небольшой город Каменный. В нём действительно не оказалось ничего такого, от чего пришлось бы бежать. Эльвира выделила грифов на еду и номер в небольшом мотеле на окраине.

Она насытилась хорошей едой, но, набив желудок и завалившись в кровать, лучше себя не почувствовала. Пустота внутри разъедала, бессильная злоба на все беды, что с ней происходят, упали камнем на плечи. За последние месяцы тяжесть накапливалась с каждой потерей. Но Эльвира не знала, как скинуть груз этой странной, непонятной ей эмоции. Раньше она делилась мыслями с едо-тенью, а теперь ей вовсе не хотелось разговаривать. Ни с кем. Даже имея возможность, она не стала заходить в сеть, проверять новости и открывать диалог с Диедаро. Мертвой лисичке не закрыть той пустоты, что образовалась в груди одинокой принцессы.

Проспав почти сутки, Эльвира направилась в путь на следующий день. С утра, набив рюкзак батончиками, которые кое-как утоляли голод. На удивление распогодилось, весь день светило солнце, изгоняющая успела забыть, как выглядит лик Арру. Она подставляла лучам лицо, через силу заставляла себя улыбаться.

Она ведь жива! У неё есть целая жизнь, которую можно прожить так, как захочется.

Слишком часто Эпопеева гуляла на пограничье жизни и смерти, чтобы ходить с кислой миной и пустотой внутри.

Прогулка на север вдоль реки Зааль тянулась до самого вечера, покуда светило солнце. На закате Эльвира решила свернуть в дубовую рощу, но вдруг её внимание привлекла лошадь на берегу. Сперва решив, что это Асириус всё ещё преследует ее, изгоняющая нахмурилась, но что-то дёрнуло её пригляделся.

Лошадь без седла не была едо-тенью. Она стояла у воды в закатных лучах красного солнца, пощипывая остатки травки.

Идти пешком, признаться,