Зимние звезды - Наргиза Огненная

- Ладно, как там тебя... - машет рукой на Власова и пытается отдышаться.

- Артем.

А вот мой школьный кошмар почти не устал, он лишь дышит чуть сильней, чем обычно, но это больше от бега.

- Артем...значит... Я и правда, была слишком заведена.

- Отпустило?

Он так легко с ней общается. Я тоже так хочу. Без ужимок и страха, во так просто: «теть Юль, давайте в снежки поиграем». И как это у него так вышло?

- Да. -переводит взгляд на меня. - Васька, пошли в дом, уже замёрзли.

Разворачивается к подъезду и я уже делаю шаг к ней, но нас останавливает голос кошмара.

- Не, не, не. Я лучше Василису, собой заберу, от греха подальше. Вернётся, когда ее отец будет дома.

- Ну, во первых, я тебя не знаю, чтоб ее с тобой отпускать, а во вторых, нам поговорить еще надо, - мачеха говорить уже спокойно, и я даже бы сказала дружелюбно.

Вижу, что он хочет снова вступить с ней в спор, поэтому говорю быстрей его.

- Нам нужно поговорить.

Честно говоря не знаю о чем, у меня каша в голосе, но сейчас я чувствую себя уверенней, поэтому стоит сделать так как она просит. Смотрит прямо мне в глаза и как будто понимает с полу слова.

Да и вообще, ему домой пора, наша ночь уже подходит к концу. Нужно возвращаться к реальности. Хотя эти снежки, были сейчас из области фантастики. Как он может все ужасно сложное для меня, превратить в такое простое? Мне стоило поучиться этому у него в школе, но тогда мы друг другу ненавидели. Даже чувство сожаления появилось в груди.

- Хорошо, - склоняет голову на бок, будто рассматривая меня под другим углом. - Но ты обещаешь, что позвонишь, если нужна будет помощь, ну или...просто так, - добавляет вдруг, неуверенно.

Киваю. И захожу в подъезд за теть Юлей.

Посмотрим на мачеху. Юлия Михайловна. Мне кажется она очень красива.

Глава 20. Ты маленькая копия Златы.

(Мои любимые, эта прода и следующая, будет немного сопливой и трагичной, но без этого никак.)

- Ты меня ненавидишь, наверно, за мой поступок?

Как то резко начался разговор. Я оказывается была все же не готова. Но теть Юля, не кричит и уже не злиться. Налила себе чаю, села напротив, нас разделяет кухонный стол. Все чисто и прибрано. Такое ощущение, как будто гостей вообще не было. Когда мы зашли, дома стояла тишина и сонная атмосфера. Не знаю ушли ли гости, но то, что все спали, это факт. Мы быстро зашли на кухню и мачеха закрыла дверь. Пожалуй горел свет только у нас. Я стала отогреваться и немного пожалела о том, что трогала снег без перчаток, теперь покалывает пальцы.

- Нет, не ненавижу.

И это правда, я всегда ее прощала очень быстро. Могла злиться и обижаться, плакать, но все равно тянулась и прощала. Как если бы она была моей настоящей мамой. Даже, когда она меня не пустила за порог. Я злилась и обижалась, но в итоге, ее простила. И чувствую это именно сейчас. Я думала, что захочется ей все высказать и даже возможно повысить голос, но нет, ничего из этого не хочется. А еще, я вообще уже ничего не хочу, ни ее любви, что все эти годы добивалась, стараясь быть хорошей и послушной девочкой. Мне стало все равно. Не хочу от этой женщины ни любви, ни ласки, меня наверно устроит обычный нейтралитет.

- А вот я тебя да. - Огорошивает она меня,честно заявив и смотрит на кружку с чаем, от куда идёт лёгкий пар. После таких слов, в меня закралась мысль, что она может плеснуть меня этим кипятком. Немного отодвигаю стул назад.

- Но за что? - вырывается у меня. Ведь я так поняла, она спрашивала о том, что я ненавижу ее сейчас, за то что она меня выгнала в новогоднюю ночь. А теперь думаю, что она говорит в общем, за всю нашу жизнь.

Она вздыхает и поднимает на меня свой тяжёлый взгляд, что мне всегда было сложно выдерживать. И там столько злости и боли, что теряюсь и страх начинает медленно сдавливать горло. Становиться неуютно и начинаю, ёрзать на стуле.

- В первую очередь, за то, что ты дочка Златы.

- А причём здесь мама?

- Твоя мать, увела мою первую и единственную любовь. Причём из под тешка, еще и издевалась. А потом, выставила все так, что это я сама виновата, ведь не делала активных действий. А самое ужасное, что даже после ее смерти, он не может ее забыть и любит до сих пор. И главным напоминанием о ней, являешься Ты, - она все больше заводиться, но нервозность больше перерастает в боль, и слезы застывают в ее глазах, а нервное дёрганье пальцев, по кружке, уже отбивают лёгкой дрожью.

Я не знаю, что мне делать, то ли успокоить ее, обняв или сказав, что-то, то ли лучше раствориться сейчас с ее поля зрения. Но я не хочу делать ни то не другое, я хочу услышать рассказ целиком. Поэтому просто молчу, боясь сбить ее. И нарваться на ее обиду.

- Ты так на нее похожа. - столько муки в этих словах, будто смотря сейчас на меня, она разговаривает с ней. - Я бы сказала, что просто маленькая копия. И мне пришлось жить, с тобой почти всю жизнь, смотреть как он смотрит на тебя, так как никогда не посмотрит на меня, видеть его любовь к тебе. Вначале мою любовь отняла твоя мать, а когда Бог дал мне второй шанс, его отнимала у меня ты. Она оставила тебя, мне в насмешку, чтоб не дать быть по настоящему счастливой.

Слеза медленно скатывается с щеки и кажется она даже не замечает, что уже плачет.

- И теперь, из-за тебя, мы может сегодня расстаться, окончательно.

Ну вот, опять я виновата. Я сама себя выгнала, что ли? Она надеется, что я не расскажу отцу о ее поступке. Ну уж нет. Она так