Балканские мифы - Наталья Георгиевна Осояну

Родила десятую дочурку.

День пришел, крестины началися.

Кум с дитем в руках и вопрошает:

«Как назвать нам крестницу, скажи-ка?»

Женщина ему в ответ сердито:

«Яней назови, да шла бы к черту!»

Выросла высокою девица,

Стройной, с ликом белым и румяным.

День пришел, и стала уж невестой,

Взяв ведро, отправилась по воду.

Шла через лесок зеленый Яня,

Вдруг звучит из чащи голос вилы:

«Яня, ты услышь меня, подруга!

Брось ведро на мураву немедля,

В лес ко мне ступай без сожалений.

Мать отдать тебя пообещала,

Когда ты была еще дитятей».

Яня вилиным речам внимает,

Вслед за тем ведро свое бросает

И идет в зеленый лес без страха.

А за нею мать бежит старушка:

«Яня, ты домой ступай тотчас же!»

Яня ей в ответ одно сказала:

«Вот, безбожница, сама и возвращайся,

Раз меня пообещала вилам,

Когда я была еще дитятей»[130].

АПОКРИФИЧЕСКИЕ ЛЕГЕНДЫ, МИФОЛОГИЯ И ФОЛЬКЛОР

К настоящему моменту для читателя уже совершенно не секрет, что балканская мифология и фольклор в некоторых своих частях очень тесно соприкасаются с библейскими сюжетами, мотивами и персоналиями, чаще всего ветхозаветными. Это происходит посредством взаимного влияния народного творчества и неканонических книг, не входящих в состав Библии. Святые, апостолы, Богоматерь, Иисус и сам Господь в подобных историях, сказаниях, преданиях выступают в роли творцов и странников, подвергают персонажей испытаниям, вознаграждают и карают. Их роли нельзя назвать совершенно необычными с точки зрения традиционного изложения, и все-таки время от времени они удивляют или сочетаются удивительным образом, не соответствующим библейской хронологии.

Предания, песни и поверья, в большей или меньшей степени основанные на Библии и апокрифах, охватывают обширный временной отрезок — начиная с сотворения мира и всего, что в нем есть, с той древней эпохи, когда жили Адам и Ной, когда существовали упомянутые ранее гиганты — или «люди великорослые» (Числа 13:33) из тех времен, когда «были на земле исполины» (Бытие 6:4). В них библейские места — Иерусалим, Галилея — находятся одновременно далеко и близко, а древние и святые персонажи ведут себя так, как могли бы вести современники неведомого сочинителя и те, кому предназначался результат его творчества. Если они действуют чересчур загадочно, это может свидетельствовать о том, что мы имеем дело со сложным гибридом ветхозаветного персонажа и очень древней, дохристианской истории о божестве или демоне, чье настоящее имя навсегда сгинуло в бездне времен. Таково народное христианство — синкретизм, синтез народной культуры, принявшей новую религию, но изменившей ее согласно собственным установлениям и рамкам, и элементов, которые со строгой теологической точки зрения христианскими не являются[131]. Логично, что такое принятие должно было опираться на увлекательные, но вместе с тем простые и понятные народу истории с героями, чьи мотивы были ему близки.

Довольно многие исследователи балканского фольклора включили в свои собрания апокрифические, библейские легенды или даже посвятили им отдельные работы (Вук Караджич, Веселин Чайканович, Тарас Вражиновски, Албена Георгиева и другие). Немалое место в их материалах занимают этиологические мифы, то есть рассказы о происхождении чего бы то ни было: мужчины и женщины, солнца и луны, звезд, гор, морей, определенных разновидностей растений и животных, ремесел, болезней и так далее. Животные, в частности, могли быть чистые и нечистые — созданные дьяволом или связанные с ним, связанные с миром мертвых, — а также проклятые или благословленные Богом. Растения также делились на проклятых и благословленных.

Существует также группа преданий о творении мира из земли, поднятой со дна моря, которые демонстрируют сходство с апокрифом «О Тивериадском море», где мир — точнее, суша — создается при непосредственном участии дьявола, ныряющего на дно моря, чтобы достать крупицу земли. Есть и другие сюжеты дуалистического характера, в которых часто находят следы богомильского влияния, как, например, упомянутая в предыдущей главе песня про царя Дуклияна и Иоанна Крестителя. О других дуалистических легендах подробнее рассказано в седьмой главе.

И наконец, есть легенды, связанные с библейскими событиями, но переиначивающие канонические сценарии на свой лад: о грехопадении Адама и Евы и изгнании из рая, их жизни в последующий период, возникновении ангельских и дьявольских чинов, Ноевом ковчеге и Потопе, Вавилонской башне, царе Соломоне, крестном древе (дереве, из которого был сделан крест для распятия Иисуса Христа) и так далее. Логическое завершение этой категории придают эсхатологические предания, описывающие конец света.

Царь Соломон мог предстать в необычном облике. Например, в одной короткой сказке из собрания Вука Караджича повествуется о неженатом человеке, которому сватали одновременно девушку, вдову и разведенную женщину, а он не знал, кого выбрать, и вот по совету одного старика отправился к премудрому Соломону. Тот оказался… ребенком, скакавшим по двору на палке. Делать нечего, раз уж удостоился аудиенции, надо объясниться. Премудрый выслушал и сказал: «Если выберешь девушку — ты знаешь; если вдову — она знает; если разведенную — берегись моего коня!» Потом ребенок развернулся, стукнул гостя по ноге палкой и ускакал. Герой вернулся домой, сбитый с толку, коря себя за то, что спросил совета у малолетнего. Но все тот же старик истолковал ему речи премудрого Соломона: «Эх, сынок! Премудрый хотел сказать, что если выберешь девушку, она решит, что ты все знаешь лучше ее, и будет слушаться тебя; если вдову — она возомнит себя умнее, потому что уже побывала замужем и думает, будто все знает, а значит, захочет командовать; ну а если разведенную — берегись, чтобы она не обожгла тебя, как своего первого мужа!»[132]

* * *

Балканский фольклор поражает своим разнообразием, и пусть наследие каких-то регионов изучено лучше, а каких-то — хуже, они в равной степени волшебны. Сербские, черногорские, болгарские, словенские, албанские и прочие сказки способны очаровать замысловатыми сюжетами, впечатлить образами, испугать подступающей хтонической тьмой. Мы рассмотрели в главе лишь некоторые мотивы и архетипы, а любопытный читатель теперь может при желании продолжить странствия по балканским сказочным краям, где юнаки сражаются со змеями, чародей грабанциаш летает на драконе, в лесах прячутся дикие люди, а царь Троян бережет тайну собственных ушей.

И над этим прекрасным пейзажем по-прежнему сияет корона царя Дукляна.

Глава 5. Народная демонология

О СУЩНОСТИ БАЛКАНСКИХ ДЕМОНОВ

Народная, низшая демонология Балкан — область крайне обширная и разнообразная, с трудом поддающаяся классификации, поскольку одно и то