Синоп - Владимир Виленович Шигин

С Нахимовым Корнилов был более откровенен:

– Мы не только проверили готовность флота к высадке десанта, но и нашу готовность отразить нападение на Севастополь с моря! При этом если за первое я спокоен, то за второе, наоборот, тревожусь, так как флот неприятельский, пусть с большими потерями, но прорваться в бухту все же может! А потому надо изыскивать новые средства к обороне бухты!

– В крайнем случае, можно будет притопить на входном фарватере несколько старых блокшивов с камнями, – подумав, высказался Нахимов. – А входить в бухту двумя колоннами получается куда выгоднее, чем одной! Владимир Алексеевич, я уже переслал в николаевскую канцелярию отчеты о проведенных в июне маневрах!

– Сейчас уже не до отчетов! – пожал ему на прощанье руку начальник штаба флота. – Надеюсь, день сегодняшний дал нам всем пищу для мыслей как о бое наступательном, так и о бое оборонительном.

* * *

В начале сентября к Дарданеллам подтянулись британская эскадра вицеадмирала Дундаса и французская вице-адмирала Ласюсса. Флаг британского командующего развевался на 20-пушечной Британии», флаг французского на 112-пушечном «Вилле де Париж». Вскоре после этого авангарды союзников вошли в теснины Геллеспонта и бросили якоря в Мраморном море. Контрадмирал Лайонс демонстративно поставил новейший винтовой 90-пушечный «Агамемнон» вблизи Константинополя. Орудийные порты линейного корабля были открыты. Это было уже вызовом, ибо в Лондонской конвенции о проливах утверждалось, что «проход через проливы Дарданелл и Босфора постоянно остается закрытым для военных иностранных судов, пока Порта находится в мире». Теперь у султана исчезли последние сомнения в том, что англичане и французы не оставят его один на один с Россией.

А сведения из Турции приходило одно тревожнее другого: на азиатской границе турки собирали большое войско, был объявлен и сбор местного ополчения-редифа. Наконец, в конце июля в Константинополь прибыла отборная египетская дивизия, еще одна была на подходе. Султан обратился к Англии и Франции, прося их добиться отвода русских войск из дунайских княжеств. Англо-французская эскадра по-прежнему стояла на якорях у Дарданелл.

Султан Абдул-Меджид нервно перебирал кипарисовые четки:

– Готов ли ваш флот пойти через проливы, если русские большой силой появятся у Босфора?

Послы закивали утвердительно:

– Мы в беде вас не оставим!

Абдул-Меджид, горестно вздохнув, произнес:

– Не будем торопиться, пусть на Дунае соберется все наше войско, тогда и нападем!

Российскому послу в Англии барону Бруннову было объявлено, что в случае атаки турецких портов русским флотом союзные эскадры сразу же вступят в Черное море.

Молча проглотив пилюлю, барон отправился писать письмо в Петербург.

Тем временем английская и французская эскадры, миновав Мраморное море, подошли к Константинополю. С верков дворца Топ-Ханы инглизов и франков приветствовали холостыми залпами. В ответ верхние деки 100-пушечных линкоров заволокло дымом. Союзники чествовали султана наивысшим из установленных салютов – 21-залповым.

Посол Титов в раздражении велел закрыть ставни окон:

– Это праздник явно не с нашей улицы!

Сев за рабочий стол, он тут же размашисто отписал очередное письмо Меншикову. Вызвав фельдъегеря, велел немедленно отправляться в дорогу.

Тем временем Абдул-Меджид принял союзных адмиралов. Никогда еще султаны Высокой Порты не унижались до общения с христианскими воеводами, но другого выхода сейчас просто не было. После обмена любезностями, султан поинтересовался:

– Если урусы появятся у Босфора, решитесь ли вы выйти в Черное море, чтобы прогнать?

Дондас с Лассюссом переглянулись. Затем одновременно утвердительно кивнули.

– Я ценю помощь ваших королей! – довольно улыбнулся султан. – Совсем скоро мы соберем на Дунае огромную армию, и тогда московитам не поздоровится!

Британский линейный корабль «Агамемнон», 1852 год.

Уже на следующий день в Черное море вышел на рекогносцировку турецкий пароход с несколькими десятками английских и французских офицеров.

Не сидели сложа руки и черноморцы. В сентябре Черноморским флотом была поставлена важная задача по усилению Кавказской армии. Предстояло срочно перевезти 13-ю пехотную дивизию из Крыма на кавказское побережье. В виду важности вопроса, им занимался лично император. Такой массовой перевозки за один раз флот еще никогда не выполнял.

Пехотная дивизия – это огромное хозяйство: – четыре полка и две батареи – шестнадцать с половиной тысяч человек, тысяча лошадей, обоз, госпитали, месячный запас продовольствия и более двух тысяч четвертей овса. Перевозку осложняло ожидание ежедневного разрыва с Турцией, штормовое во время осеннего равноденствия море и сложный для высадки крутой кавказский берег.

Выполнение этого ответственного задания Меншиков возложил лично на Корнилова и Нахимова. И те не подвели.

– Эту перевозку считаю репетицией десанта на Босфор! – объявил командирам Корнилов. – Наши козыри скрытность и быстрота! турки должны узнать о перевозке, когда дивизия будет уже на Кавказе.

Для удобства командования Черноморский флот он переформировал в три эскадры. Первую, куда вошли сильнейшие линкоры, возглавил Нахимов, младшим флагманом при нем контр-адмирал Панфилов. Вторую – транспортную возглавил контр-адмирал Вульф, а третью из старых линкоров контр-адмирал Новосильский. Непосредственное руководство перевозкой было возложено на Нахимова. Сам Корнилов намеревался на любимом им пароходо-фрегате «Владимир» прибыть в Сухум-Кале и уже оттуда руководить выгрузкой войск.

Так как транспортов для подъема целой дивизии не хватало, решено было грузить войска и на боевые корабли. Приняли второй комплект барказов. На 120-пушечные линкоры помещали по полторы тысячи человек, а на 84- пушечные – по тысячи. Лошадей и припасы грузили на транспорты. Вся погрузка была окончена в трое суток. Вечером 16 сентября 12 линейных кораблей, 2 фрегата, 2 корвета, 7 пароходов и 11 транспортов под флагом вицеадмирала Нахимова уже вытянулись в открытое море. Однако сразу же начать движение помешал свежий противный зюйд-вест. С рассветом следующего дня небо, однако, очистилось, и ветер переменился на попутный нордовый. По сигналу с "Великого князя Константина" эскадра немедленно снялась с якоря и двинулась в сторону Кавказа.

Едва качнуло, в трюмах начало твориться нечто невообразимое. Сбившись в кучки, солдаты молились, матерились и блевали. Офицеры армейские были немногим лучше.

– Мы им, как дорогим гостям кают-компанию в коврах предоставили, а они ковры наши блевотиной да желчью залили! – с недовольством говорил на шканцах «Ростислава» мичман Коля Колокольцев своему дружку мичману Сашке Житкову.

– Да будет тебе! Им бедолагам сейчас небо с овчинку! Забыл, как сам царя морского приветствовал на практике кадетской? – приструнил его дружок. – Мы б с тобой на кручах кавказских тоже не лучше смотрелись!

– Да это я не со зла, а так к слову