Нино и её призраки - Анна Теплицкая

Я влила в себя остатки вина и выбросила бутылку, принюхалась — на теле все еще стойкий запах персиковой пены для ванны, после нее он долго сушил мне волосы феном, пока я пьяно болтала без умолку. А сейчас он трахает другую бабу на моей кровати. Я тщательно вытерла руки полотенцем и присела на диван, нетерпеливо щелкая пультом в поисках канала «Культура». Культура мне сейчас была просто необходима. На экране Великобритания времен то ли Георга V, то ли Георга VI и Мэри, бегающая по аббатству за очередным хромающим женихом. Я даже обрадовалась — то, что нужно. Села и закурила. Ник прибежал через пять минут, вспотевший и возбужденный, схватил меня за руку.

— Любовь моя, пойдем… Мне там скучно одному.

— Ник, я устала трахаться. Здесь сюжет поинтереснее.

— Ну идем, идем, пожалуйста, — он поцеловал меня в шею. От него, как и от меня, пахло персиком.

— Ладно, я сейчас приду, — пообещала я. — Пять минут.

Он нервно рассмеялся и опять убежал. Я закатила глаза. На часах начало третьего, какого черта тут происходит? Отсутствие любых принципов раньше завораживало, казалось, хоть и мальчишеской, но все же дерзостью. Теперь это представлялось мне похотливой распущенностью и неразборчивостью.

Я опять посмотрела на эту картину глазами своего мужа, и мне стало очень стыдно. Страсть Ника к женщинам начала принимать невыгодные для меня формы. Зачем же я здесь?

Если бы это была заключительная сцена драмы Ларса фон Триера, я бы разделась догола, надела туфли, взяла новую бутылку и, покачиваясь на длинных шпильках, пошла бы к ним в спальню неистово совокупляться до первых лучей солнца. А так я просто ушла. Не включая свет, я нашарила свои сапоги, засунула в них ноги и, стараясь не хлопнуть дверью, выскользнула в холодную парадную.

Глава 23

Знакомые названия улиц на табличках, от рваных луж идет пар. Я шатаюсь по центру, прикрывая капюшоном намокшие волосы. Люди в сумерках один за другим закрывают зонты. Один дом не похож на рядом стоящие, он, как безрукое чудище с выгоревшими окнами, зажат своими сородичами с обоих сторон — бедный, они лишили его возможности свободно передвигаться по городу. Шутки шутками, а по ночам в Петербурге нужно быть особенно осторожными — например, лучше и не смотреть в темные окна. То, что там внутри — без глаз, без лица и тела, — легко спровоцировать любопытным взглядом, оно решит, что вы приглашаете его в гости.

Бары — лучшая защита от нечисти. Не поднимая глаз, я толкнула дверь и скользнула в узкий проем, втянула носом воздух с ароматом алкашки — кажется то, что мне надо. В этом месте на Бакунина всегда куча мужиков.

Меня никогда не интересовали мужчины, которые проявляли ко мне интерес. Они вызывали у меня скуку. Стоило кому-то начать флиртовать со мной, мой взгляд становился тверже, а поведение целомудреннее, дерзкий рот нахально отказывал всем подряд. Но стоило любому — молодому или старому, красивому или на любителя, женатому или холостому — не удостоить меня взглядом или, еще хуже, посмотреть и отвернуться, внутри вспыхивал азарт. Внешне он не проявлялся, я оставалась такой же надменной, как и раньше, только теперь у этого мужчины были хоть какие-то шансы на взаимность, если, конечно, он все же подойдет знакомиться.

Я сидела в уголке и пила как не в себя. Был ли мой демарш проявлением бессильной фрустрации? Не знаю. Интересно, Ник уже заметил, что я ушла, или он до сих пор занят девчонкой? Я безразлично посмотрела на разрядившийся телефон. Чем сейчас занимается его жена? Догадывается ли она, что ее любящий муж изменяет нам обеим? Нить звенящей обиды протянулась от меня к этой женщине, которую я ни разу не видела. Он не любил ни ее, ни меня. Он пускал свое нехитрые приемчики в ход со многими девушками. Мы ничем от остальных и не отличались, просто обстоятельства сложились так, что он проводил с нами чуть больше времени, чем с ними. Несмотря на свои прекрасные качества, а может, и благодаря им, он стал человеком одержимым и беспутным. Ему было все равно, с кем провести ночь, и это как будто бы обесценивало всю нашу любовь. Решила, что буду пить до тех пор, пока не раздастся щелчок в голове; после него наступит покой.

Я обратила внимание на компанию парней, не сводивших с меня похотливых взглядов. Наконец один из них, подбадриваемый другими, подошел ко мне и пригласил «такую потрясающую женщину присоединиться к джентльменам». Ага, еще чего. Пятеро шутов будут прыгать передо мной на задних лапах. Я покачала головой.

— Мадмуазель не разговаривает?

— У мадмуазель ВИЧ.

Парень недоверчиво хохотнул, но благоразумно ушел. Вот-вот, вали на хрен к своим дружкам, дебил.

Из всех мужчин, волею случая находившихся сегодня в баре, мне понравился один. Он сидел в дальнем углу и разговаривал с блондинкой. Блондинка тянула из трубочки коктейль, громко хохотала и при каждом удобном случае висела у него на плече. Я тоже пила, но мне было не смешно. Чем он меня привлек? Мне сразу понравилось, как он ведет себя с ней: холодновато, не скрывая, что ему скучно. А еще он был хорошо одет, в Питере таких редко встретишь — лет сорока, но с хищным прищуром, моего поля ягода. Он скользнул по мне взглядом, и больше ни разу не посмотрел в мою сторону. Радуйся, тебе удалось на некоторое время заполучить мое внимание.

Я не удивилась, когда через некоторое время он подошел, подвинул ко мне стул и, еле взглянув на меня, произнес, как будто между нами уже все понятно:

— Ну привет.

«Бедная блондинка. Ее мужчина встает и без стеснения катит к другой женщине. Что же она будет делать?» Второй мыслью было: «Со мной хотят переспать все вокруг без исключения».

— И вам привет, — еле слышно сказала я и закусила губу.

— Ты прости, что я подошел, просто не мог пройти мимо.

«Ну, естественно, мой красавчик, кто бы мог… Куда ты повезешь меня трахаться?»

— Как тебя зовут?

— Нино.

— Нина?

— Нино.

— Что-то итальянское.

— Грузинское.

— Пардон. Нино, я тебе кое-что расскажу, а ты потом сама решишь, полезно или нет. По рукам?

Его интонация была лишена всякой брутальности. Начало мне