Падший ангел - Миранда Эдвардс

я подхожу к краю второго оргазма, но Росс не позволяет мне кончить. Быстрым движением он разворачивает меня к себе лицом, поднимает на руки, обернув мои ноги вокруг своей талии, прижимает к стене и снова входит. Что-то падает и разбивается, пока мы меняем позу, но нам все равно. Под новым углом все ощущения усиливаются. Обнимаю шею Росса и прыгаю на его члене. Тогда он присоединяется и продолжает трахать меня, прижав к стене.

– Ты так идеально обхватываешь мой член, – сопит Росс, покрывая мою грудь поцелуями. – Мой Ангел, мой…

Запрокидываю голову назад, ударившись о стену. И в этот момент я кончаю второй раз. Взрываюсь, как бенгальская свеча. Второй оргазм выжимает из меня все до последней капли. Тело Росса напрягается и замирает, и в меня изливается его горячее семя. Его член опустошается и обмякает.

Мы стоим, глубоко и часто дыша, возвращаясь в реальность. Первой очнулась я. Осторожно поднимаюсь с члена Росса, толкаю мужчину и встаю на ноги, пока он продолжает стоять с голым стволом. Его сперма капает на мои бедра.

Черт возьми, что это было?

Поправляю футболку и бюстгальтер, натягиваю толстовку, чтобы прикрыть попу, потому что джинсы надеть не могу, и собираюсь сбежать, но Росс ловит меня за руку и притягивает к своей груди, желая поцеловать. Я вновь не позволяю и мысленно благодарю его за то, что он не снял свитер. Я бы не могла сдержаться, увидев линии любимых татуировок.

– Селена, что это было? – спрашивает Росс, не сумев скрыть боль от моего отказа.

Толкаю его в грудь и отхожу на безопасное расстояние.

– Просто секс, – равнодушно пожимаю плечами, хотя сама не уверена в своих словах. – У меня давно никого не было, и мне нужна была разрядка.

Росс горько усмехается и, засунув член в боксеры, застегивает брюки. Его скулы становятся острыми, как у скульптуры, а на лбу появляются морщинки. Глаза тускнеют, и мне становится больно.

– Ну что ж, я рад, что смог помочь, – Росс проводит ладонью по волосам. – Обращайся, если понадобится что-то еще.

Сведя брови на переносице, не понимаю, подразумевает ли он под этим повторение? Мне не нужна долбанная секс-кукла. А если он хотел меня задеть, то пусть посмотрит назад в прошлое и вспомнит, с чего начинались наши отношения.

Класс, теперь я злюсь.

– Я спать, – кидаю я и ухожу, больше не обернувшись.

Сколько раз я еще буду ошибаться рядом с Россом? Мне не нужны сложности, но они все время появляются, если в уравнении есть Кинг.

Глава 16

– Прекрати пялиться! – шиплю я, толкнув Доминика локтем под ребра.

– Ауч! – пищит мой друг, но не перестает таращиться в сторону стола.

Доминик хмурится, глядя, как неумело Гидеон держит на руках Марселлу и с невероятной внимательностью слушает, как она что-то рассказывает им с Оли на своем детском языке, который не понимаем даже мы с Домом. Марси расставила на столе свои игрушки и знакомит нового дядю с каждой. Моя дочь надела на них самые пушистые короны из тех, что у нее есть, и Гид с Оливером ничуть не возражают. Мой брат, думаю, давно привык. Гидеон помогает Марси поставить каждую куклу в ровный ряд, поправляет им одежду и разглаживает волосы. Это единственные «симптомы»… ну, Гидеона.

– Отвернись и помогай мне готовить, – приглушенно приказываю я. – Пусть сейчас мы и не в Тандер-Бее, традиции остаются, и предрождественский ужин тоже, поэтому нарезай чертов салат, а я пока поставлю панеттоне в духовку. Ханна, Лесли и Чарли скоро приедут.

– Обычно мы едим панеттоне с конца ноября до февраля, поэтому уже все не так, – не особо вовлечено в разговор замечает Дом, все еще смотря на своего брата.

Гидеона выписали из больницы сегодня утром, и первым делом, вернувшись домой, он решил познакомиться с Марси. Ему все еще нужно быть осторожным с рукой и швами на животе, но он очень крепко держит Марселлу. Не понимаю, чего Доминик так взвинтился. Марси наклоняется назад, весело смеясь, и лицо Дома вытягивается в ужасе.

В этот момент на кухню заходит Росс – теперь мне тоже некомфортно. Не могу смотреть на него, не вспоминая, что мы сотворили на этой самой кухне. Надеялась, что после секса мне станет легче находиться рядом с ним, но эти дни я провела, как на иголках. Когда Росс играл с Марси, кормил ее или укладывал спать, я только и делала, что пялилась на его зад и промежность, на змей и на губы. По мне плачет психиатрическая больница, это точно.

Росс подходит к нам и спрашивает:

– Надо чем-то помочь?

«Я могу тебе помочь?» – похожий вопрос он задавал мне тем утром.

Между ног становится слишком горячо, а грудь тут же наливается от желания. Я не смогу жить дальше, если от его голоса всегда буду превращаться в мартовскую кошку. Приложив все возможные силы, стараюсь не глазеть на Росса, на то, как синие джинсы подчеркивают его мускулистые ноги, а белая футболка облепляет широкие бицепсы. Честно, я стараюсь.

– Можешь очистить несколько зубчиков чеснока, – подрагивающим голосом предлагаю я, буквально швырнув ему чеснок.

Росс коротко кивает. Чувствую, как он смотрит на меня сверху вниз. Серебристые глаза ждут, когда я отвечу им, но я сосредотачиваюсь на панеттоне. Росс издает тихий рычащий звук и приступает к готовке.

– Нет, вас действительно все устраивает? – вновь начинает причитать Доминик, и у меня появляется острое желание врезать ему или зашить болтливый рот. Дом кидает нож на доску, накладывает в пластиковую тарелку нарезанные фрукты для Марси и шикает на нас с Россом: – Тоже мне родители! Бомбы детям не игрушки.

Доминик подходит к Гидеону, сказав что-то про перекус, забирает у него Марселлу и уходит в гостиную. Гид лишь кивает. Когда его глаза встречаются с моими, посылаю ему извиняющийся взгляд, на что Гид тихонько улыбается, словно за большее ему влетит.

– Вы не против, если я пока отдохну в своей комнате? Помощник из меня пока никакой, а вот поиграть в приставку с Оливером могу, – Гидеон не выглядит обиженным, поэтому я киваю.

И мы снова остаемся с Россом наедине.

Чувствую, как он смотрит на меня, но упрямо продолжаю готовить. Десерт уже в духовке, фокачча испечена, мортаделла и другие виды колбас нарезаны, горячие блюда тоже готовы и стоят под специальными лампами.

– Вижу, вы с Гидеоном поладили, – Росс разрушает безопасную тишину, повисшую между нами. – Это почти чудо.

Разговоры о Гидеоне напоминают о том утре, о его словах, что он