Вильгельм - Александра Лисина

— Проход туда есть или же мне придется долбить породу?

— Есть щель, — облетел меня по кругу Мор. — Не очень далеко. Думаю, ты в нее пролезешь. Только до нее еще добраться надо. Рискнешь?

Я пожал плечами и последовал за тенью, даже не сомневаясь, что заберусь куда угодно. Лишь бы голова прошла, а остальное я как-нибудь втисну. Правда, когда Мор подвел меня к глухой стене и сказал, что за ней есть естественные пустоты, я мысленно посетовал, что не прихватил с собой хотя бы один скелет. С нежитью эта работа пошла бы гораздо быстрее. Но что поделать — облицовку мне пришлось снимать самому. Внизу, у самого пола, чтобы не так бросалось в глаза. И, разумеется, руками, потому что насчет инструмента призрак сразу не сказал, а мне не захотелось за ним возвращаться.

Впрочем, как оказалось, Мор был не так уж и виноват, потому что карта с подсказками, которую он перед собой видел, являлась, как следовало догадаться, плоской, а не объемной. Поэтому до цели он сумел довести меня кратчайшим путем, а вот о том, что для определения ее реального местоположения нужны три точки отсчета, а не две, как-то не догадался.

Закатав рукава, я принялся сдирать порядком поеденный временем камень, не особо переживая за сохранность рук. Гораздо больше меня занимал вопрос соблюдения тишины, потому что ломать стену беззвучно у меня, хоть убей, не получалось, а избавляться от ненужных свидетелей я бы не хотел.

Однако нам повезло — несмотря на близость к центру столицы, в ближайшие тоннели в эту ночь, кроме нас, так никто и не сунулся. И мне не пришлось никого убивать, попутно гадая, куда деть лишние трупы.

— И все-таки ты не человек, — задумчиво констатировал призрак, когда на полу прибавилось мусора, я с головы до ног покрылся каменной крошкой, а в стене у пола образовалась небольшая круглая дыра. — Человеку бы выносливости не хватило.

Я молча покосился на измочаленные в кровь пальцы, на которых прямо на глазах нарастала новая кожа. Гладкая, чистая, даже и не скажешь, что несколько минут назад вместо рук было кровавое месиво. Про ногти вообще молчу. Кости, впрочем, даже от удара о камень не захотели ломаться. Тогда как мясо… а что мясо? Еще минута, и на мне даже следов не останется.

За облицовкой я обнаружил небольшую земляную прослойку, которую тут же и пробил кулаком, а за ней, как и обещал призрак, чернела пустота. Причем это оказался не просто воздушный пузырь или маленькая каверна, а что-то вроде естественного разлома… длинной продольной трещины, ведущей неведомо куда.

Мор говорил, что несколько тысячелетий назад тут были горы. Так что, наверное, еще с тех пор тут осталась скальная порода, а то, может, и весь Даман стоял на гигантской каменной плите.

Однако у любой скалы имеются слабые места. Естественные разломы, разрывы, на один из которых призрак меня и навел. Все, что мне оставалось, — это забраться внутрь, что я без промедления и сделал, попутно ободрав о камни не только колени, но и едва зажившие ладони.

Внутри, разумеется, было темно. Торчащие тут и там каменные заусенцы так и норовили порвать одежду и впиться под кожу. Одно хорошо — минут через двадцать проход расширился до вполне приемлемых размеров, чтобы я мог выпрямиться в полный рост. А еще через десять я добрался до крохотной пещеры, в полу которой виднелась вторая узкая щель.

— Тебе туда, — подтвердил Мор, когда я вопросительно на него взглянул.

— Я в нее при всем желании не пролезу.

— Она такая не везде. Пока ты сюда полз, я проверил: примерно на локоть в глубину лаз не шире моей ладони, однако потом он расширяется до размеров колодца, так что помучиться тебе придется, но не слишком сильно.

Я заколебался. Но останавливаться на полпути было глупо, поэтому я снова принялся ломать камень. А когда расширил проход до приемлемой величины, сел на край дыры и спустил туда ноги.

Мор на этот раз юркнул вниз первым и по мере того, как я спускался, загодя подсказывал, где развернуться, где втянуть живот, а где без грубой силы уже не обойтись. В паре мест мне даже приходилось долбить по каменным выростам ногами. Один раз, когда застряли плечи, я был вынужден сломать себе ключицу и несколько ребер, чтобы протиснуться дальше. Однако, как и обещал призрак, на большем протяжении щель все-таки оказалась проходимой. Так что, угробив на спуск почти полтора часа, я все же добрался до нужного места и, ощутив, что нога провалилась в пустоту, на всякий случай поинтересовался, велико ли расстояние до пола.

— Здесь пещера, — гулко отозвался снизу призрак. — Большая. Если решишь прыгать, точно без ног останешься.

Сращивать кости мне лишний раз не хотелось — на это требовалось время, поэтому пришлось выбираться из лаза осторожно, медленно, чтобы не грохнуться на камни с огромной высоты. А потом, цепляясь за уступы, переползать на ближайшую стену, после чего, уподобившись пауку, так же аккуратно спускаться.

Мор не ошибся — пещера и впрямь оказалась огромной. Пожалуй, раза в полтора больше, чем расположенная над нами площадь Путешественников. Высокий, теряющийся во тьме потолок… торчащие снизу и сверху здоровенные каменные наросты… покрытые фосфоресцирующим мхом стены… подземное озеро, занимающее добрую треть доступного для обзора пространства… а еще, как ни странно, тут имелись живые. Точнее, незнакомый мне вид довольно крупных летучих мышей, которые при моем появлении дружно оживились, а как только я оказался на полу, всей стаей сорвались со своих насестов и с оглушительным визгом ринулись в атаку.

Спрашивается, и что они нашли в худосочном мальчишке, если живого во мне было не так уж много?

Сбить меня с ног у них, правда, не получилось. Напугать — тем более. Те же, кто попытался цапнуть меня зубами, секунд через десять замертво повалились на камни, и только тогда я наконец смог как следует их рассмотреть.

Ну что сказать… мыши и мыши, только здоровые, как собаки. Тощие, костлявые, абсолютно лысые. Бледно-серая, почти как у меня, кожа. Красные глаза, острые зубы… в общем, ничего интересного. Одно плохо — твари оказались до безобразия тупыми, поэтому, даже оставив на полу с десяток дохлых сородичей, так и не сумели сообразить, что связываться со мной смертельно опасно.

Толкаться в мешанине чужих тел во второй раз мне не захотелось, поэтому я просто поднял руки и, отодвинув лохмотья на груди, приоткрыл старую рану, выпуская наружу дожидавшееся своего часа проклятие. Вырвавшийся оттуда дым