Холод и жар - Феликс Эйли

«Будем надеяться, что это так», – закивала Изабелла, – «но будем следить за ним».

«Да», – согласился Брат, – «нам бы не помешало шпионское оборудование. Жаль, что Люциуса нет с нами…»

«Да, жаль», – загрустила Сестра.

Если бы Люциус был жив, он бы не только помог поймать шпиона, но и поддержал бы её в вопросе с родителями.

– А я съем твою пешку, – произнесла она вслух без энтузиазма.

И заменила на шахматной доске белую пешку на чёрного ферзя.

– Эх… скоро будет социология с Кабальеро, – лениво протянул Брат.

– Ещё полтора часа бреда, – ответила Изабелла, – Антуан, подожди меня – хочу немного прогуляться, чтобы усвоить перлы Пабло на свежую голову.

– Да, Элеонор, – мягко сказал Эрнст.

Двор Академии святого Леонардо был полон студентов – они ходили среди серых, обвитых плющом стен. Одни спешили на занятия, другие обсуждали с приятелями всё, что угодно – от учёбы до новых фильмов или любовных похождений, а третьи, как Изабелла, просто гуляли. Сестра вышла во двор и принялась бесцельно бродить рядом с Академией, пока не услышала женский голос:

– Эй! Элеонор Перес!

Он был громким и резким. Изабелла обернулась и заметила у фонарного столба другую студентку. Сестра часто замечала её в толпе благодаря необычной внешности – та студентка красила волосы в ярко-розовый цвет.

– Ну… привет, – немного стесняясь, сказала Изабелла, – откуда ты узнала моё имя?

– Да все вас с братом знают, – резко ответила студентка.

– А тебя как зовут? – спросила Сестра.

– Я Розалинда.

– Роза или Линда?

– Розалинда, – поправила девушка с розовыми волосами, – это одно имя.

Она была круглолицей и немного полноватой. Слегка безумная улыбка, широко раскрытые глаза, розовые волосы и резкая манера речи делали её, по мнению Изабеллы, более живой на фоне других студенток и студентов. Сестра ещё заметила, что значок на форме Розалинды был не таким, как у неё, Эрнста и Алекса. Это означало, что одежду студентки с необычными волосами сделали на другой фабрике.

– А ты странная, – бросила Розалинда.

– Ну, у меня волосы не розовые, – смущённо ответила Изабелла, – выгляжу я вполне нормально.

– Формально – да, но то, что ты странная, видно невооружённым взглядом.

Изабелла почувствовала себя неловко. Розалинда говорила чересчур прямолинейно и подбиралась к ней в стиле, вызывающем опасения. Да и вдруг она выведает главную тайну близнецов?

– Да расслабься ты, – улыбнулась девушка с розовыми волосами, – видела бы своё лицо сейчас. Не думай, что я говорю тебе что-то плохое. Быть странной – это интересно и даже весело!

– Возможно, – неуклюже выдавила Изабелла.

– Да брось, я сама странная. И меня интересуют другие странные люди, а тут их мало.

– Да уж… – задумалась Сестра.

– Я думаю, родственным душам стоит держаться друг друга, – улыбнулась впервые за всю беседу Розалинда.

– Почему ты решила, что мы родственные души? – осторожно спросила Изабелла.

– Да ты интроверт. Как и я.

– Интервент? – недоумевала Сестра.

– Интроверт, – повторила Розалинда, – ты умная, но таких слов не знаешь. Хотя понятно, почему – не в каждой школе в городе преподавали психологию. Не обижайся – я наехала на школы, а не на тебя.

– А что это значит? – поинтересовалась Изабелла.

– Это человек, живущий в своём внутреннем мире, а не во внешнем, – пояснила эффектная студентка, – я люблю больше читать и делать что-то в одиночестве, а не общаться с людьми.

– По тебе и не скажешь, – засомневалась Сестра.

– Мы разными бываем, – ответила Розалинда, – необязательно тихонями. Мне нравится быть громкой, потому что это отпугивает тех, кому подавай кисейных барышень, зато может привлечь братьев и сестёр по разуму.

– А ты интересная, Розалинда, – радостно сказала Изабелла, – но, к сожалению, мне пора идти на занятия.

– Не волнуйся – скоро увидимся. Меня перевели в вашу группу. Утром я улаживала дела, но теперь посижу с вами на социологии.

– Тебе определённо «понравится» наш препод.

«И ты туда же, Изабелла?» – в голове Сестры послышался голос Брата.

«Так и знала, что ты это скажешь», – посредством Поля ответила ему Изабелла.

Через несколько минут учебная группа, куда входили близнецы, собралась в аудитории на первом этаже Академии.

– Добрый день! – произнёс Пабло Кабальеро, сидя за преподавательским столом, – продолжим наши занятия по социологии!

Он был черноволосым мужчиной лет тридцати и явно стремился выглядеть старше своего возраста. Преподаватель отрастил бородку вычурной формы, а из одежды предпочитал серые брюки и чёрный пиджак с галстуком-бабочкой. Его руки были скрыты под белыми перчатками. Лицо Пабло было вечно хмурым, недовольным и сонным – он редко высыпался перед занятиями. Речь его была твёрдой и резкой, как и жесты.

– Итак, какая у нас сегодня тема? – обратился Пабло к ним после переклички, – впрочем, неважно. Социология – это наука об обществе, если кому не ясно, поэтому сегодня мы обсудим актуальный общественный вопрос. И это будут… – он сделал драматическую паузу, – маги.

Студенты тихо заёрзали на своих стульях – они побаивались преподавателя. Алекс что-то нацарапал ручкой в тетради. Розалинда опустила голову, тряхнув розовыми волосами. Изабелла и Эрнст утомлённо переглянулись. Они знали, как Кабальеро относился к магам, и были уверены, что его слова не будут отличаться от сказанных на предыдущих занятиях.

Кабальеро встал из-за стола и широкими шагами вышел к доске.

– Неужели вы думаете, что эти маги такие белые и пушистые, а? – говорил он с такой интонацией, будто забивал гвозди кувалдой, – они лишь власть захватить для себя хотят и ненавидят нас, нормальных людей!

В аудитории воцарилось напряжённое молчание. Студенты боялись даже пошевелиться, а Эрнста и Изабеллу от слов преподавателя передёрнуло.

– Ведьмаки и ведьмы безнадёжны! – продолжал Пабло, отчаянно жестикулируя,