План на первую тысячу лет - Akana again

— Доброе утро, Мэри.

Смертные всегда удивляются и настораживаются, когда какой-то незнакомец называл их по имени. Но не в этот раз.

— Доброе утро, — с неизменным безразличием откликнулась Мэри, не поворачиваясь и не прерывая работы.

Она могла решить, что я слышал их разговор с тем мужчиной, подумал ангел, и поэтому не удивилась. Впрочем, он тут же вспомнил, что за время короткого обмена репликами у пирамиды Кевин не называл свою спутницу по имени.

— Кхм... Мэри, не могли бы вы просветить меня относительно назначения этой красивой и загадочной конструкции? Я приезжий, совсем не знаком с вашим чудесными городом... — давно уже Азирафель не чувствовал себя настолько глупо. Он понимал, что ведет себя, словно записной сердцеед из скверного романа (иногда в букинистический магазин попадали и такие книги), но ему во что бы то ни стало требовалось увидеть лицо женщины и вызвать в ней хоть какие-то эмоции.

— Это арт-объект под названием «Пирамида света». Установлен в 2012 году вместо испорченного маяка, который простоял тут предыдущие десять лет. Объект выполнен из оцинкованной стали с напылением краски. Подсвечивается пятью металлогалогенными лампами мощностью 500 ватт. И осторожнее, пожалуйста, не заденьте крылом лампу.

Ошеломленный ангел шагнул назад и чуть не упал с круглого постамента.

— Вы... вы что, видите их?! И понимаете, кто я?!

— Вы моя галлюцинация, — Мэри со вздохом повернулась и поднялась на ноги. — Человек с крыльями. Вчера вы были в моем доме, с вами был еще один... В том, что я могу с вами говорить, нет ничего удивительного, просто обострение болезни. Я не опасна, полностью социализирована, все документы в порядке, регулярно прохожу медицинское освидетельствование.

Все слова долетали до Азирафеля будто сквозь слой ваты. Он смотрел в ее глаза.

...цветок. Глянцевитые тугие листья, упругий стебель, яркий крупный венчик. Настурция? Петунья? Примула? Неважно: цепкие безжалостные пальцы хватают стебель у самого корня, рывок — нет больше цветка.

Черная дырка в земле.

Сыплются вниз рыхлые комья.

Копошится на дне дождевой червяк.

— Мэри, Мэри... Мария... — потрясенно шептал Азирафель. — Что же с тобой такою делать?

— Мне работать надо, — пожала плечами женщина. Она собралась было отвернуться, но Азирафель схватил ее за руку. Мэри не рассердилась, не стала вырываться: она с молчаливым изумлением разглядывала чужие пальцы на своем запястье.

— Мэри, ты не больна. Над тобой совершили чудовищное издевательство, у тебя забрали память... — Азирафель уже не задумывался о том, насколько нелепо прозвучат эти слова. Если она видит крылья, нет необходимости таиться. Пусть считает его видением, лишь бы слушала. — Я не человек с крыльями, я ангел. Самый настоящий. И я очень хочу помочь тебе...

— Пожалуйста, отпустите мою руку, — попросила она все с той же выразительностью заводного механизма.

Пальцы Азирафеля разжались. Мэри опустилась на корточки, достала из ящика отвертку и продолжила работу.

— Мэри... — безнадежно позвал ангел.

Она не откликнулась.

Азирафель в задумчивости присел на край постамента. Неужели Кроули прав, и лучшее, что он может сделать для этой несчастной, не осознающей собственной беды, — оставить ее в покое?

Уже в который раз в горе одного человека он видел страдания сотен и тысяч. Видел и знал, что помощь миллионам начинается с утешения одного-единственного, а любовь к человечеству никогда не будет полной без любви к вот этому живому роботу, который сейчас меняет лампы в недрах металлической конструкции. И потому ангел понимал, что не может просто встать, уйти и забыть о Мэри Карпентер.

Утро, обещавшее ясный день, оказалось ненадежным прогнозистом. Солнце висело пыльным стеклянным шаром, забытым на елке с Рождества, а небо выцвело, как застиранная простыня. Запах подсыхающей травы пропал, воздух сделался точно стерильным и помутнел. Ощутимо похолодало.

Азирафель машинально застегнул пальто и огляделся: огромного парка больше не было. «Пирамида света» стояла посреди плотного облака, а у ее подножия лежала, скорчившись, фигура в синем комбинезоне.

— Мэри! О, Господи...

Но не успел он сделать и двух шагов, как его остановил знакомый голос. Вернее, глас.

— Не время думать о смертных, Азирафель.

После событий минувшего года ангел не надеялся вновь увидеть Рай. Сейчас Рай спустился к нему, кажется, в полном составе, но нельзя сказать, что это явление так уж его обрадовало.

***

— Я обязательно вернусь, — бормотал Кроули, осторожно спуская «Бентли» в кювет и заботливо кутая ее в пелену невидимости и непромокаемости. — Вернусь, и ты заблестишь ярче прежнего, и новое зеркало поставлю... Но теперь мне надо бежать: с нашим ангелом беда. Знаешь, я очень хочу ошибиться. Очень хочу оказаться старым глупым паникёром... Но что бы ни случилось, я вернусь.

Он погладил горячий капот, в глубине души твердо решив выполнить свое обещание любой ценой. За спиной слышался металлический скрежет: Хастур возвращал «Феррари» прежний вид. Кроули в последний раз взглянул на свою машину и переместился прямо к облаку на холме.

Вопреки опасениям, плотный жемчужно-белый туман пропустил его. Кроули с разбегу ворвался в молочную муть и чуть не упал, оказавшись вместо дерна на скользком мраморном полу.

Кругом разливался райский свет, так что солнцезащитные очки оказались кстати. Тишина тут царила космическая, и холод стоял воистину небесный, хорошо хоть пол не жегся, очевидно, не успел еще набраться святости. Но прыгать пришлось все равно — чтобы согреться. Демон уже собрался начудесить себе шубу, но тут мгла осветилась вспышками и к нему вышли два ангела с огненными мечами.

— Кто ты такой и что тебе нужно? — сурово спросил один из небожителей.

— Да вот, знаете ли, прогуливался, — Кроули сделался воплощенное дружелюбие, — а тут, вдруг, туман и вы, лучезарные господа... А что, собственно, происходит?

— Судят отщепенца, — заявил второй, но, получив тычок в бок от первого, прикусил язык.

— Ой, как здорово! Никогда не был в суде, ужас, до чего интересно, я только одним глазком, на цыпочках, тихо-тихо, хорошо? — тараторя не хуже приснопамятных монашек, он бочком-бочком принялся обходить стражей, но путь ему преградил меч первого.

— Не велено никого пускать.

— Тс-с-с... парни, — Кроули заговорщицки понизил голос. — Так и быть, скажу вам