Кексики vs Любовь - Джина Шэй

Смотрю на Тимура — прыскаю со смеху. Этот болван так напыжился от моих слов, будто и сам уже свой член на битву экстрасенсов записал.

— Обломись-ка, Гэндальф, — выдыхаю сквозь смех, — это кеды я себе выбрала волшебные. А у тебя прибор кроме размера ничем сверхъестественным не отличается.

— А, то есть размер тебе понравился? А насколько понравился? Очень? Или очень-очень?

— Иди ты в баню, Бурцев! — с душой отмахиваюсь я. — Ты меня в океанариум привел или во дворец имени твоей мании величия? Мы сегодня на рыб смотреть будем? Или как?

— Будем, будем, — он подозрительно просто встает на предложенные ему рельсы. И подозрительно широко после этого улыбается. Настолько, что даже на оттопыренный им локоть я смотрю с подозрением.

Что-то этот гад задумал! Понять бы еще только, что именно!

Впрочем, тревогам моим быстро приходится отступить на второй план, как только мы подходим к аквариумам. Даже в самом первом зале, даже самые небольшие, а уж когда мы выходим в зал, где вода колышется за стеклом от пола до потолка — тут у меня и вовсе слова заканчиваются, до того это красиво. И я уже совсем как девчонка висну у Тимура на руке, теребя его и бросаясь в разные стороны. И настолько это меня захватывает — сама от себя не ожидала. Вроде бы такая мелочь! Сама я ни в жизнь сюда бы не пошла. И зря, разумеется, зря!

Где бы еще я так позалипала на мелких цветных рыбок, плывущих вдоль рельефов, украшенных узорами коренных ацтеков. Когда бы смогла остановиться в одном из тоннелей-арок, и с восхищением потянуться к прозрачному потолку, сквозь который на людишек пялилась стайка разноцветных рыб.

— Кексик, замри на пару секунд…

В другой раз я бы наверное дернулась, вздрогнула, обернулась, но было что-то магнетическое и успокаивающее в переливчатом колыхании окружающей меня воды. Я замерла. Потянулась к потолку еще старательнее. А потом обернулась к Бурцеву через плечо, забив даже на то, что на губах моих напрочь заклинило самую идиотскую улыбку на свете.

— Ну, как я вышла?

Бурцев даже отвечает мне не сразу, смотрит прямо на экран смартфона, листает сделанные фотки. Смотрит на меня, и кажется, в его глазах тоже плещется водная бездна.

— Ты вышла шикарно, Кексик. Иначе и быть не могло.

Фыркаю скептично — свою отрицательную фотогеничность я знаю с малых лет, хорошо на моих фотографиях выходили только щеки. Но все-таки не удерживаюсь и прошу.

— Фотки скинешь потом?

— При одном условии, — тут же находится этот паршивец, — ты сфоткаешься со мной вместе.

— Ой все! — фыркаю я, покачивая головой. — Тебе что, еще не надоела эта игра?

— Какая игра? — Тимур приподнимает бровь.

— Пф, — покачиваю головой укоризненно, — ладно, ладно, валяйте, юноша, не надоело — ваше дело.

Сама подхожу к нему, сама позволяю обвить мою талию рельсой-ручищей. Опускаю голову на плечо, обнимаю мужскую шею в ответ. В самую последнюю секунду — скашиваю глаза в сторону и высовываю язык.

— Эй! — Бурцев недовольно бодает меня носом в ухо. — Нормально давай. Это еще что за бесноватая вместо моего сладкого Кексика?

— Какая есть, такой и наслаждайся, — корчу рожу еще отчаяннее.

— Ну и буду! — фыркает Тимур и в этом смешке я явственно слышу нотки нешуточной угрозы.

— Смотри не отравись! — советую практично. — Говорят, мясо кобр можно есть только в очень маленьких количествах.

— Милая моя, — Бурцев фыркает мне в шею и снова щелкает камерой на смартфоне, — не мни о себе слишком много. Ты не похожа на кобру.

— А на кого я похожа, на пингвинчика? — коварно предполагаю я потенциальное оскорбление на минималках. — Это все потому что я черная, или потому что тело мне надо спрятать за утес?

— В какой-такой утес? — Бурцев и бровью не ведет. — Я запрещаю каким-то утесам вставать между мной и телом моего сладкого Кексика. Иначе я за себя не отвечаю.

Эх! Опять мне не удалось его подловить!

Где там мой бассейн с крокодилами?

Нужно к ним поторопиться, а то так просто невозможно уже. Бурцев же вот-вот уже меня очарует. А я, как известно — та Баба Яга, которая против!

Бассейна с крокодилами не нашлось.

Нашелся только открытый бассейн с акулами, но за их графиком питания следила очень важная бабушка-одуванчик, вооруженная шваброй на длинной палке. Я её ужасно испугалась, и не стала выписывать Бурцеву билетик в последний полет на свиданье с акулами.

Хотя, будем честны и откровенны, слушать его треп мне просто еще не надоело. Хотелось послушать еще.

— А вот и пингвины, — жизнерадостно тянет меня Бурцев вперед и вперед, будто у него в пятой точке моторчик завибрировал, — смотри, какие красавцы.

— Неуклюжики же, — фыркаю, глядя на семенящего по возвышающемуся над водой валуну важному толстячку. Он и вправду семенит не очень грациозно, сильно косолапя и кренясь вперед.

— Ненадолго. Смотри…

Темное тельце наклоняется и быстро, стремительно летит с камня вниз, и почти без брызг заходит в воду. И тут он действительно преображается. И толстое, казавшееся таким неповоротливым существо вдруг становится ловким и быстрым.

— Гроза всех селедок, — выдаю восхищенное, хотя на самом деле — люто завидую маленькому пингвинчику. Я так изящно в воде не выгляжу. Вообще нигде, кроме, я надеюсь, хотя бы кухни!

— У каждого своя струя, где он гроза всех селедок, — задумчиво роняет Бурцев, а потом тянет меня дальше, — идем дальше, а то все посмотреть не успеем.

“Не успеем…”

Кто бы знал, что такие короткие два слова способны так быстро испортить настроение. Потому что если парень наслаждается свиданием — он торопиться не будет. Хотя, может — это я сама дура, решила, что это свидание. Размякла, потеряла бдительность, поверила. На пять минуточек, на пять процентов мозга, но все-таки. Поверила же!

Ладно. Если Бурцеву так не терпится закрыть последнюю галочку — я не буду его задерживать.

Вы когда-нибудь проносились по какой-нибудь выставке как ураган? Никуда по сторонам не глядя, не говоря ни слова, так бешено глядя на всех встречных, что они попросту шарахались в стороны. Правильно! Под мой каток лучше не попадать, мокрого места не останется!

Чтоб я! Еще раз! Повелась на!

— Кексик, ты куда?

Уже у самого выхода в лобби Бурцев меня нагоняет и прихватывает за оба локтя. И чтоб его, как же бесит, что у него получается! Такое ощущение, будто в самый последний момент меня кто-то взял и вздернул в воздух, лишив опоры под ногами.

— Домой, — огрызаюсь и дергаюсь, пытаясь отвоевать себе хоть один локоть обратно, — чтобы больше тебя не