Лето с продолжением - Аделина Росс

— А что ты..? — моя попытка задать ещё один вопрос с треском провалилась.

— Ага. — перебил меня, нагло раскрывая мои губы поцелуем. — Ты сносишь мне крышу. — прохрипел, нежно лаская шею, но каждым движением спускаясь ниже.

— Смотри, не свихнись! — предостерегла, едва удерживая в себе норовящий вырваться наружу возбужденный скулёж.

— Я постараюсь. — неожиданно укусив меня за щеку, рассмеялся он.

— Я хочу тебя. — шёпотом призналась, пальцами проникая под джемпер, чтобы прикоснуться к горячей коже.

— А как же твоя голова? — оттянул на мне ворот и впился зубами в плечо.

— Прошла. — простонала я, залезая на него сверху.

— А как же твоё: «мы не будем трахаться в их доме!» — передразнили меня.

— Никто ничего не услышит, всем не до этого. — припомнила Максу его же фразу, одновременно стягивая с себя кофту.

— Отлично. — раздалось удовлетворенно-рычащее, и вслед за этим с меня полетел бюстгальтер.

Макс заставил меня практически упасть на себя. Сохранить равновесие мне удалось лишь вовремя опершись руками по обе стороны от его лица. Он сжал руками мою грудь; язык жадно прошёлся по моим соскам, распространяя импульсы возбуждения на все тело.

Все чувства во мне перевалили через край: я уже не могла сидеть на месте, с нажимом извиваясь на его пахе.

— Опиши, как ты хочешь, чтобы я взял тебя. — он сел, все также не выпуская меня из своих объятий.

Правда, для меня нет ничего более агрессивно-сексуального, чем смотреть в эти дьявольски голодные сверкающие глаза и, заикаясь, бормотать, что ты хочешь его толстый напряженный член.

— Сначала я хочу быть сверху. — закусив губу, попросила я.

— Как скажешь. — облизнулся Макс. Его пальцы проворно расстегнули молнию моих джинсов, а затем полностью избавили мое тело от этой ненужной ткани.

Мы не тратим время на то, чтобы снять с него одежду — я лишь рывком разрываю застежку, а затем одним движением достаю его достоинство из белья.

Мы так контрастны: я полностью нагая и он, оказавшийся здесь будто совершенно случайно.

— Действуй, раз решила взять ответственность на себя. — он развёл руками в стороны, показывая, что капитулирует, и тем самым давая мне возможность сделать все самой.

Эта мучительная власть над мужчиной манит и сводит с ума одновременно. Теперь мне удалось найти ещё одну причину, почему многие из них так любят быть главными в постели. Нет ничего круче, чем видеть под собой помутнённый похотью взгляд и осознавать, что именно ты являешься тем человеком, кто способен возвести своего партнера на небеса.

Я поднимаюсь и опускаюсь на его члене снова и снова, одновременно сжимая внутренние мышцы — от этого ощущение близости в разы острее.

— Давай. — рвано выдохнул он, до боли сжимая мои ягодицы.

— Полегче! — стоном возмутилась я, опираясь на его плечи, чтобы суметь усилить темп.

— А кто мне в последний раз всю спину и задницу расцарапал? — улыбнулся он, хватая меня за затылок и жестко, властно целуя.

— Я не специально. — голосом нашкодившей школьницы оправдалась.

— Ну коне-е-чно.

— Ну если только самую малость. — невинно похлопав глазами, нехотя согласилась я.

Комната наполнилась таким узнаваемым, невероятно пошлым запахом секса. В момент, когда все чувства обострились до предела, мне захотелось кричать на весь мир. Однако пока оргазм накрывал меня, Макс плотно держал ладонь у моего рта, заглушая звуки и не давая нам обнаружить себя.

Глава 20

— Как думаешь, там уже все съели или ещё что-то осталось? — в то время, пока я уставшая сопела Максу в плечо, он, по всей видимости, был полон бодрости духа.

— Я не знаю, я ушла оттуда раньше, чем ты, вообще-то. — напомнила.

— Понял — понял, снова попасть в немилость мне не очень хочется. — поддел меня он.

— Надо идти, а то нас и так долго не было. Не хочу проваляться весь день в кровати. — с трудом я перекатилась с нагретого тела на прохладное покрывало. — Хотя, думаю, если мы еще минут пятнадцать полежим, ничего не изменится.

Он застегнул джинсы и лёг набок. От его довольного, собственнического взгляда, буквально ощупавшего мое обнаженное тело, мне захотелось завернуться гусеницей во что-нибудь огромное и плотное.

В какой-то момент мне показалось, что он хочет что-то сказать, но ни одно слово так и не выскочило из его рта. Мне этого было и не надо — важнее всего остального для меня стало нежное и чувственное прикосновение его губ к моим.

— Я знаю, что тебя беспокоит вопрос о ваших занятиях с Аришей. — Макс молчал, пока я искала свою разбросанную по углам одежду, и когда он неожиданно подал голос, я даже вздрогнула.

— Ты прав. — надев свитер и поправив перед зеркалом волосы, я вновь села на кровать.

— Анют, — он взял меня за руки и заставил посмотреть себе прямо в глаза, — я прошу продолжать все точно также, как было и до этого. Твой гонорар возрастёт, это не обсуждается. Примерно в течение месяца мама собирается переехать назад к себе — это её решение, я не в праве её лишать личной жизни. Дочке придётся снова искать няню, не уверен, что в таком возрасте ей будет комфортно начинать ходить в сад. В любом случае, никто и ничто не должно доставить тебе дискомфорт.

Скользкая ситуация. Неловкая и слегка нестандартная, если быть совсем честной. Я ещё раз взглянула на колышущиеся по ветру сосны за окном и, несколько раз моргнув, выпалила на одном дыхании.

— Мне будет стыдно смотреть твоей матери в глаза, когда она будет полагать, что я всего лишь репетитор, а на деле — в отношениях с тобой.

— А кто сказал, что она так будет думать? Я поговорю с ней и скажу, что мы вместе. Не переживай, никто к тебе с расспросами лезть не будет. — даже с некоторым упреком в голосе пояснили мне. Будто этот вариант — нечто само собой разумеющееся!

— Даже не знаю, что хуже. — я задумчиво потерла переносицу. — Раз Алевтина уезжает, то может быть все-таки подождем этот месяц, а потом уже расскажем ей?

— Тебе это действительно нужно? — Макс хмуро огляделся по сторонам.

— Да, пожалуйста, давай не будем торопиться. — я слегка наклонилась ближе, чтобы поцеловать своего ворчуна. — И еще, я не возьму за занятия больше, чем было оговорено в первый день, и это не обсуждается. — шепотом добавила, сразу же углубляя поцелуй, чтобы ни у кого не было даже малейшей возможности возразить.

— Пойдём, найдём себе что-нибудь поесть и выпить, а то все нажрутся, а мы так и не успеем. — с