Всадники черных лун - Ежи Радзивилл

Рик вздохнул. Ситуация окончательно перестала ему нравиться. Кроме того, он просто не знал — что дальше делать. Поглядел на лениво прогуливающегося в полупустом зале официанта, почесал голову, заметив, как напряглась на мгновение — и расслабилась спрятанная рука капитана, почесал ухо другой рукой и сказал:

— Чего-то надоело мне тут сидеть. Ты уж не устраивай пальбу. Из придуманного ствола, который все же на коленях. Не хочу я, капитан, сидеть за одним столом с человеком, готовым меня пристрелить…

Неожиданно сцену заполнили новые действующие лица — за спиной Рика произошло шумное движение, одновременно резкий голос неестественно громко скомандовал:

— Всем замереть! Тайная полиция! Любое движение — расстрел на месте!

Рик увидел неестественно побледневшее лицо Воронина.

Помещение залил яркий, режущий свет.

За спиной послышались бухающие шаги, перед столом возник человек в комбинезоне — хамелеоне, в дымчатом, скрывающем лицо шлеме, с оружием наперевес. Удовлетворенно прорычал:

— Вот он!

Лицо Воронина, и без того бледное, стало каким-то серым.

Человек, поднеся раструб к самому носу вора, рявкнул:

— Открывай второй глаз!

Рик подчинился. Шлем удовлетворенно кивнул, сказал кому — то:

— Нашли. Доставка через тридцать.

Сказал уже Рику:

— Можешь закрыть. Вставай и следуй за мной, только без глупостей.

Рик медленно поднялся из полукресла, заметив на лице капитана огромное облегчение.

Юноша поклонился:

— Счастливо отдыхать!

— Молчать! — оборвал его шлем, и уже выводя Рика в двери, проворчал, — Можете продолжать.

17. Наташа и Линда

— Ну и что ты себе позволяешь, Рик? — накинулась на него в роскошном кабинете хрупкая, очень привлекательная девушка. У нее оказался тот же мелодичный голос, каким с ним говорила Нью-Китеж. Рик с некоторым опозданием приходил в себя после того вихря, в который слилось его молниеносное путешествие из ресторана до дверей этого кабинета. Он потряс головой, пропуская мимо ушей возмущенную скороговорку, огляделся. Кабинет ему понравился — пушистый ковер, огромное окно во всю стену из сплошного куска стекла, открывающее панораму летного поля, большой, полированный — и, удивительно, совершенно пустой прямоугольник письменного стола темного дерева, какая-то картина со снежным лесом.

— Тебя же могли ограбить, зарезать, продать в рабство, в конце концов просто съесть! — выходила из себя девушка. Рик улыбнулся ей. Девушка ему решительно нравилась. Но пока он не видел возможности вставить хоть слово, чтобы перевести ее монолог в диалог. Поэтому он продолжал улыбаться, рассматривая ее колышущуюся от бурных эмоций грудь, узкую, подчеркнутую платьем, талию и прекрасную линию бедер.

— Да ты же меня даже не слушаешь! — осеклась она на полуслове.

— Конечно, — радостно согласился он.

— Послушай, Рик Хаш, о чем ты вообще думаешь?

— У тебя потрясающая фигура, — сообщил ей вор, — Я никогда не видел ничего подобного.

Пока она соображала, что ответить на этот безмятежно сказанный комплимент, Рик обошел ее по кругу, как статую, рассматривая с видом восхищенного знатока.

— Черт побери, — сказала она в конце концов, — Пупсик, если ты еще раз нарисуешься на эту планету, я лично сдеру с тебя шкуру, лично выделаю и повешу над своей кроватью!

— Черт побери! — восхищенно парировал юноша, — Рыбонька! Она спрыгнет и изнасилует тебя в первый же вечер!

— Медовая сласть, да не про ослиную пасть, — проворчала она, — Такие, как ты — не в моем вкусе. Осади назад, жеребец.

— Ну зато ты — в моем, — успокоил ее Рик, — А какие мужчины тебе нравятся?

— Никакие, солнышко.

— Гм! — Ну тогда… — Рик погрустнел, вспомнив разговор на подлете к Юулговаям, — Тогда ладно.

— Хорошо, я прилечу сюда еще раз. У тебя есть необходимый инструмент, или его нужно еще покупать? Только ты на самом деле повесь шкуру над кроватью, Нью-Китеж. Мне будет обидно висеть в другом месте.

Девушка молча посмотрела на него и ничего не сказала. Отошла за письменный стол, села и только оттуда проворчала:

— Ох, жалко, нельзя тебя сейчас трогать. Не то я поотшибала бы тебе ручки-ножки, пупсик… Попроламывала бы ребрышки и шейку бы свернула. Фигляр. Шут гороховый.

Рик даже попятился от звериного, тяжелого взгляда прекрасных синих глаз. Он огляделся в поисках стула или кресла — но не увидел ровно ничего. Тогда он опустился на ковер и тихо сказал:

— Послушай, что я такого тебе сделал, Нью-Китеж?

Девушка молчала, сузив синие ненавидящие глаза.

— Прости, я вел себя как последний дурак. У тебя очень странное имя для…

— Да ты и есть дурак, — презрительно оборвала его девушка, — Мое имя Наташа, а не Нью-Китеж!

Вор опустил голову и печально сказал:

— Да. Эн Ди был прав. Наверно я успел сделать что-то ужасное. Потому, что иначе со мной бы так не говорила Нью… Наташа. Разве иначе она ненавидела бы меня так? Наверное, я очень, очень многого не понимаю. Я совершил что-то скверное?

Девушка не ответила.

Рик поднялся на ноги:

— Ага. Значит — да. Я не знаю, почему тебе нельзя сейчас стребовать с меня за преступление, которое я здесь совершил. Возможно, я еще нужен Эн Ди, а ты не хочешь с ним ссориться?

Он получил вместо ответа тяжелый взгляд.

Тогда Рик подошел к столу и сказал ей:

— Но я всегда плачу свои долги. Я виноват — и когда меня «можно будет трогать», — то я сам приду сюда. И потребую расчета, Наташа. Ты только дай мне знать — и я приду.

— Пошел вон, ублюдок! — выкрикнула она, — И заруби на носу: второй раз тебя не отмажут никакие Эн Ди!!!

— Куда мне идти?

— Вон!!! — всхлипнула она, трясясь от непостижимой юноше ненависти, — Вон, а то я тебя изуродую!

Маленький смуглый кулак Наташи с резким оглушительным ударом разбил полированную гладь письменного стола, полетели щепки:

— Вон!!!

Под сдавленные рыдания и гулкие удары по добиваемому письменному столу Рик сам не заметил, как оказался в приемной лицом к лицу с молоденькой девушкой в синей форме:

— Цел?

— Бушует, — сказал Рик, удерживая ее за локоть, — Послушай, чего она?

— Пошли скорей отсюда, — уцепила она его и потащила в коридор:

— Слышишь, стол доломала, сейчас здесь начнется!

За их спинами с гулким звуком слетела с петель дверь. Девушка, уже не стесняясь, бежала по коридору, Рик благоразумно ломился следом под невнятные выкрики, звуки бьющегося стекла и треск дерева. Заскочив в какую-то тесную каморку, заваленную непонятным пыльным хламом, девушка впустила Рика и захлопнула дверь. С трудом попала в прыгающие губы сигаретой, судорожно затянулась, выпустила дым через ноздри. Покосилась на растерянного парня:

— Ну чего выставился? Ну курю, ну и что? С ней и по мужикам пойдешь запросто… Четвертый