Башни Ангкора - Борис Павлович Виноградов

К 1979 году он стал командиром такой роты. Затем отступление за кордон, прозябание в лагерях. За эти годы Пра Ян успел сменить несколько мест. Жил в «Пномчате», в лагере «007», в «Нонгчане», «Ансила». Последний контролируется «Серейкой», сонсанновской военизированной организацией, называющей себя теперь «Национальным фронтом за освобождение кхмерского народа».

— Когда пошли разговоры об объединении военных сил и создании «коалиционного правительства», начальники лагерей расценили это как посягательство на их права и самостоятельность,— говорил Пра Ян.— И с образованием «коалиции Сианук — Сон Санн — Кхиеу Самфан» атмосфера постоянной вражды среди эмиграции накалилась еще больше. Они по-прежнему грызутся, как пауки в банке, наживаясь на крови простых кхмеров, набивая карманы золотом и долларами.

ПОДОШЛО время рассказать о так называемом «коалиционном правительстве демократической Кампучии», о тех, кто принял на себя «официально» руководство этим эмигрантским отребьем и пытается выступить от имени всего кхмерского народа на международной арене. Начнем с одного события, названного знающими толк в кампучийских делах журналистами «цирковым представлением».

Итак, представление давали в одном из фешенебельных отелей Сингапура 4 сентября 1981 года. Корреспондентская публика, съехавшаяся из близлежащих стран, жаждала увидеть любопытный аттракцион. Его устроители обещали показать «братание тигра, кобры и шакала», которых удалось наконец, как писали в газетах, загнать в одну клетку. В главных ролях выступали лидеры кхмерских реакционных группировок — Кхиеу Самфан, Сианук и Сон Санн.

— После двух лет упорной дрессировки,— шутили в кулуарах собравшиеся журналисты,— «заклятых друзей» выпускают на арену. Но что-то занавес не спешат поднимать. Может быть, спектакль отменяется. Прошло уже два с лишним часа.

Церемония подписания «совместного заявления из четырех пунктов» была назначена на 10 часов утра. Время приближалось к обеду, а двери, за которыми находились договаривающиеся стороны, оставались закрытыми. Но вот зажглись юпитеры, и к столу с разложенными на нем текстами заявлений вышли виновники «торжества». Сианук, изобразив на лице улыбку, похожую на гримасу, выступал под руку с Кхиеу Самфаном и Сон Санном.

— Их нужно было видеть,— рассказывал мне в Ханое австралийский журналист Уилфрид Берчетт,— впервые эти три антипода предстали на всеобщее обозрение. Даже со стороны была заметна фальшь в их поведении. Казалось, вот-вот начнут под столом пинать друг друга ногами. Возбужденность, с которой они только что ругались из-за окончательной формулировки своего короткого заявления, была видна невооруженным глазом. Говорят, что их насильно выставили в зал из комнаты переговоров, где они и до этого просидели два дня. Боялись, что публика начнет расходиться.

Устроители этого рекламного шоу в тот момент находились за кулисами, и, видно, им немало пришлось поволноваться. Сразу же после подписания заявления, где все вопросы по созданию «коалиции» отдавались на изучение специальному комитету, а «три лидера кампучийского сопротивления» клятвенно обещали избегать столкновений между собой или, во всяком случае, «воздерживаться от предания широкой огласке разногласий», на состоявшейся пресс-конференции Сианук сконфуженно признался: «Да, я говорил, что никогда не пойду на сговор с убийцами моих соотечественников, моих собственных детей и внуков. Но обстоятельства меняются, господа. Впрочем, от наших желаний до претворения их в жизнь долгий путь». Дальнейшие события показали, что он проделал этот путь морального и политического падения до конца.

Сон Санн, которого незадолго до этого Сианук называл ничтожеством, марионеткой в руках Таиланда, продолжал гнуть свое и заявил, что не отказывается от требования убрать из коалиции Кхиеу Самфана и других представителей полпотовцев. Нелепость оформлявшегося союза бросалась в глаза. «Тигр, кобра и шакал» при всех показывали друг другу зубы.

— Только за последние недели было четыре крупных столкновения между отрядами Сон Санна и полпотовцами в районе «Пномчата»,— рассказывал Пра Ян.— Мне пришлось самому участвовать в боях. Потеряли убитыми пятьдесят человек. Обстановка особенно накалилась, когда поползли слухи о создании единого командования, о придании войск Сон Санна в подчинение «красным кхмерам».

Примерно в это же время Сон Санн повторял на пресс-конференции в Сингапуре свою любимую поговорку: «Прежде чем посылать меня в клетку с тигром, вы должны мне дать большую палку». К кому были обращены эти слова? В первую очередь, конечно же, к его покровителям в Вашингтоне. Ведь это с помощью ЦРУ он получил через Сингапур оружие и снаряжение для своих командос, это американские инструкторы натаскивали в лагерях его головорезов, обучая искусству диверсий и методам борьбы в джунглях. По разным данным, численность его войск оценивается в 7—9 тысяч.

— В боевом отношении они явно слабее полпотовских формирований,— продолжал Пра Ян.— В этом я не раз убедился. Но они сейчас едины в стремлении удерживать под своим контролем как можно больше беженцев. Ведь от этого зависят размеры предоставляемой западными странами военной и финансовой помощи. В зоне сонсанновских лагерей находятся около ста тысяч человек. Под контролем полпотовцев — в два раза больше. Единственное, что я прошу у народной власти,— доверить мне оружие и дать возможность воевать против этих негодяев. Они недостойны нашего народа.

После сингапурской увертюры не спевшееся еще трио «тигр, кобра и шакал», поручив дорабатывать детали соглашения подручным, втайне друг от друга ведут переговоры со своими покровителями, пытаются выторговать каждый для себя условия получше. Посол США в Пекине Ленард Вудкок продолжает уговаривать Сианука пойти на официальный союз с Пол Потом. Бывший принц ездит из одной западной страны в другую, «прося совета у своих друзей».

Более четырех месяцев проводит в США, Канаде, Франции, Англии и ФРГ Сон Санн, стремясь заручиться поддержкой в политическом и военном плане. В январе 1982 года ему позволяют открыть в Париже информационное бюро «национального фронта», чтобы привлечь внимание печати к его персоне. Но уже мало кто из газетчиков проявляет интерес к этой фигуре. Добравшись однажды до швейцарской газеты «Журналь де Женев», Сон Санн уверял корреспондента: «Можете мне поверить, мы не сидим сложа руки. Мы начинаем нашу партизанскую войну...» Это хвастливое заявление вызвало только улыбку у людей, знающих истинное положение дел.

Завилял хвостом, словно нашкодивший пес, и Иенг Сари. На встречах с журналистами он призывает «не драматизировать события и забыть прошлое». Прибыв в Осло, говорит: «Наши интересы совпадают с интересами Запада. Если Запад намерен заменить нас кем-нибудь из других лидеров, мы не возражаем против этого». Плевки и оскорбления в свой адрес принимает как должное, не краснея.

Заключительный акт спектакля, начатого в Сингапуре, был разыгран 22 июня 1982 года в Куала-Лумпуре. Палка, о которой мечтал Сон Санн, оказалась о двух концах. Ею загнали в одну