Перезагрузка Императора - Ярослав Мечников

«Лисандр, ты… ты это сделал! — выдохнула она. — Это было невероятно!»

Я хотел было ответить ей своей обычной саркастической шуткой, но слова застряли в горле. Внезапно мир качнулся. Резкая, острая боль пронзила голову, такая, будто в мозг вонзили раскаленный гвоздь. Интерфейс «Центуриона» перед глазами заплясал, подернулся помехами. Я почувствовал, как силы стремительно покидают меня. Экстренное подключение к роботу, полная разрядка доспехов и Протокола… это не прошло даром.

«Ч-черт…» — только и успел прохрипеть я, прежде чем тьма окончательно поглотила меня. Я рухнул на каменный пол, как подкошенный.

…Сознание вернулось не сразу. Оно всплывало из черной, вязкой пустоты медленно, неохотно. Боли не было. Было лишь странное ощущение легкости, невесомости. Я открыл глаза.

Я стоял в каком-то… пространстве. Не комната, не зал. Просто бесконечная, молочно-белая пустота, без стен, без потолка, без пола. И передо мной стоял он.

Мужчина. Высокий, статный, в простом, но элегантном одеянии темно-синего цвета с золотой вышивкой — гербом Архосов, драконом, сжимающим в когтях молнию. Его лицо… оно было до боли знакомо по тем обрывкам воспоминаний, что терзали меня с самого момента пробуждения в этом мире. Спокойное, немного усталое, с благородными чертами и пронзительными серо-стальными глазами, в которых сейчас светилась… нежность? И гордость?

Это был он. Император Кайзер Архос. Отец Лисандра.

«Сын мой…» — его голос был тихим, но властным, он отдавался эхом в этой странной пустоте. Он протянул руку, словно хотел коснуться моего плеча. — «Я так счастлив видеть тебя. Видеть, каким ты стал. Сильным. Решительным. Таким, каким я всегда мечтал тебя видеть».

На его лице появилась печальная улыбка. «Прости меня, Лисандр. Прости, что не верил в тебя так, как должен был. Что сомневался. Я был слишком слеп, слишком занят делами Империи, чтобы разглядеть в тебе ту искру, что горит сейчас так ярко».

Я смотрел на него, и внутри меня боролись два чувства. Часть меня, та, что была Вороновым, хотела рявкнуть: «Какой я тебе, к черту, сын⁈ Я — майор спецназа, Алексей Воронов! И я не понимаю, какого лешего я тут делаю в теле твоего наследника!». Но другая часть… та, что несла в себе осколки души Лисандра, чувствовала что-то другое. Боль. Обиду. И… любовь?

«Я не ваш сын, Ваше Величество, — наконец произнес я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Я не Лисандр. Я другой человек, из другого мира. Скажите, как я здесь оказался? Что это за проклятая перезагрузка?»

Император смотрел на меня, и казалось, он не слышит моих слов. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь меня, в глубину моей души.

«Ты всегда был особенным, мальчик мой, — продолжал он, словно ведя свой собственный, внутренний диалог. — Твоя мать видела это. А я… я был слишком горд. Слишком боялся. Боялся, что ты не справишься. Что не сможешь нести бремя Наследия Архос».

Он сделал шаг ко мне. «Но теперь я вижу. Ты готов. Ты тот, кто сможет возродить Империю. Тот, кто отомстит за нас всех».

«Да поймите же вы наконец! — я почти кричал, чувствуя, как отчаяние начинает захлестывать меня. — Я не он! Я не хочу возрождать вашу Империю! Я хочу домой! К своей дочери!»

И тут, в этой белой пустоте, я услышал другой голос. Тихий, дрожащий, но такой знакомый по тем самым воспоминаниям. Голос настоящего Лисандра.

«Папа… это я… я здесь… Прости меня… я не смог… я подвел тебя… но теперь… теперь я стану сильнее… Я больше тебя не подведу, папа… Я обещаю…»

Голос звучал где-то внутри меня, как эхо, как далекий шепот. И я понял. Душа Лисандра… она все еще была здесь. Где-то очень глубоко. Сломленная, испуганная, но живая.

Император улыбнулся еще шире, и в его глазах блеснули слезы. «Я знаю, сын. Я всегда знал. Теперь иди. И помни… ты не один».

Его фигура начала медленно таять, растворяясь в этой молочной дымке. Бесконечная пустота вокруг начала меркнуть, сменяясь знакомой уже тьмой.

Я почувствовал, как чья-то прохладная, нежная рука касается моего лба, стирая пот. Я с трудом открыл глаза.

Надо мной склонилась Лиандриэль. Ее фиалковые глаза, полные тревоги и беспокойства, были совсем близко. От нее пахло лесом, дождем и чем-то еще, неуловимо знакомым и приятным.

«Лисандр… ты очнулся… — прошептала она, и в ее голосе звучало неподдельное облегчение. — Слава Древним… я так испугалась…»

Я лежал на чем-то мягком — на тех самых шкурах, в той же комнате в цитадели Кхар’раш. Воспоминание о битве, о роботе, о разговоре с отцом Лисандра — все это казалось каким-то странным, лихорадочным сном.

Но боль в теле и почти пустой резервуар «Воли Императора» недвусмысленно напоминали — все это было наяву.

«Добрых снов, Лисандр», — тихо сказала она, ее рука все еще лежала на моем лбу, и ее прикосновение было на удивление успокаивающим.

Я попытался что-то сказать, но смог лишь слабо кивнуть. Силы окончательно покинули меня. И я снова провалился в темноту. Но на этот раз это был уже не тот липкий, беспросветный мрак, а глубокий, целительный сон.

Глава 13

Тьма отступила нехотя, уступая место тупой, пульсирующей боли в голове и ощущению, будто во рту ночевал не просто взвод падальщиков, а целая их армия, причем после знатной попойки. Последнее, что я помнил — это триумфальный захват «Центуриона», ликование Кхар’раш, и как потом мир просто… выключился. Экстренное подключение к роботу и полная разрядка Протокола и доспехов даром не прошли.

Я с трудом разлепил веки. Каменные стены, низкий потолок, грубо сколоченная лежанка, покрытая теплыми, хоть и жестковатыми шкурами. Точно не Святыня. Похоже, меня все-таки как-то доставили сюда, в цитадель Кхар’раш. Но как?

Не успел я додумать эту мысль, как огромная каменная плита, служившая дверью, со скрипом отъехала в сторону, и в проеме появилась знакомая фигура. Грунна. Служанка-великанша, которая уже успела произвести на меня неизгладимое впечатление своими размерами и своеобразным чувством юмора.

«О, проснулся наконец, маленький имперец! — пророкотала она, ее низкий голос гулко разнесся по комнате. На ее широком, немного грубоватом лице играла добродушная улыбка. — А то уж мы думали, ты решил проспать до следующего пришествия Крейла! Хватит дрыхнуть, уже второе солнце давно перевалило за зенит!»

Она