Измена. Сказка (не) о любви - Аня Вьёри

Мы садимся каждый в свою машину и разъезжаемся в разные стороны почти сразу после шлагбаума.

– Ну, Ташка! – довольно восклицает Антон. – Ты красотка!

Глава 31

Видит мой ошарашенный взгляд.

– Во всех смыслах! – откровенно смеется.

– Рада, что нравлюсь! – как можно более ехидно произношу я.

– О да! Особенно без синих кругов вокруг глаз, – не, он еще и издевается! – На самом деле и правда все вышло чудесно! – мой муж вскидывает брови. – Я бы такого разговора с главой еще год добивался, наверное, – он пожимает плечами. – А так! За два часа все решили!

– За три, – зачем-то поправляю его я.

– За три! А тебе не понравилась поездка? – он картинно удивляется. – Считала каждую минуту? По-моему, места шикарные.

– Да, – тихо соглашаюсь я, – шикарные.

И вдруг мы оба замолкаем. Я не понимаю, расстраиваться мне или радоваться, что у него все так классно сложилось, а он… Он спокойно ведет машину. Как когда-то прежде. Рукава рубашки так и не опустил, я смотрю на его руки на руле, и неожиданно на меня накатывает теплая волна нежности. Такое это все родное. Лето, совместные поездки, Антон за рулем и его руки. Вздрагиваю и вдруг понимаю, что он с самодовольной улыбкой разглядывает меня.

– Смотри за дорогой, – почти шепотом говорю я мужу и отворачиваюсь. Куда он смотрит потом, я не знаю, но мы не произносим больше ни слова.

***

Медленно заезжает в мой двор, останавливается в парковочном кармане, поворачивается ко мне. Молчит. Какого черта он молчит?

– Спасибо, что подвез, – я берусь за ручку двери.

– Таш, – щелкает блокировка замков. Антон шумно вздыхает.

– Открой двери, – говорю тихо, но твердо.

– Наташ, пожалуйста, – он порывисто оборачивается ко мне. Боже, ну и взгляд. Страсть, желание, нетерпение. Мою спину пробивает холодный пот, а в животе, наоборот, растекается теплая волна. Антон глубоко дышит, стиснув зубы, и молчит.

– Пожалуйста, открой двери, – повторяю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он ругается сквозь зубы, бьет ладонью по рулю.

– Давай пообедаем вместе! – прожигает меня взглядом.

– Мы только что с пикника, я не хочу есть, – стою на своем.

– Тогда позволь угостить тебя чашечкой кофе, – он тоже не привык отступать.

– Антон, – спокойно, но твердо произношу я, – между нами все кончено. Ты хочешь, чтобы мы работали вместе, окей. Но ничего, кроме работы, не будет!

– Ничего?! – яростно рычит он.

– Ничего, – повторяю за ним я, но…

Он рывком притягивает меня к себе, заводит руку мне на затылок и впивается в мои губы. Жарко, страстно, почти больно. Антон.

Я толкаю его в грудь, пытаюсь вывернуться, но не тут-то было! Егоров целует! Он втягивает мои губы в себя, обводит их языком, настойчиво пробивается в мой рот.

Его рука, что была на моем затылке, чуть соскользнула и уже гладит меня по спине, а я… Черт! Я не заметила, как перестала сопротивляться! Я сама целую его! Блин!

– А теперь иди! – он отстраняется от меня так же резко, щелкают замки дверей. Я сижу ошарашенная, не понимая, что происходит.

– Уходи, я сказал, иначе я за себя не отвечаю! – повышает голос Антон, и я вижу боль, самую настоящую боль в его глазах.

Только к черту ее. Распахиваю дверь, выскакиваю из машины. Прочь! Как можно дальше и как можно быстрее! Домой!

Понедельник 23 июня. 9.12

– А этот материал можно подавать не сухим канцеляритом, а нормальным живым языком?

Антон разбирает наши рубрики. Я пришла на работу в 8:40, а он с редакторами и секретарем уже сидел в кабинете, окруженный кипой бумаг. Летучку для корреспондентов сегодня отменили. Эту фразу я слышу только потому, что меня попросили принести кофе. Наша секретарша занята, что-то строчит в блокноте, аж вспотела, бедная. Видимо, новых вводных мама не горюй.

Я аккуратно ставлю поднос, расставляя чашки. Антон пьет черный, без сахара. Светлана Михайловна с молоком и тоже не сладкий. Какой пьет кофе главред, я не знаю. Кладу около него капсулу со сливками и пару пакетиков.

– Сахар, если нужно.

– А остальным? – хмурится Степаныч.

– Так я… – и понимаю, что спалилась. Светлана Михайловна вскидывает одну бровь и косится на чашку Антона.

– Все нормально, я пью просто черный, спасибо, – кивает он.

Илья Степаныч хмурится, но отпускает меня.

– Вернемся к этим данным. Это же интересно, если правильно подать. Почему статья написана в духе соцреализма?

Антон требовательно смотрит на главреда, тот что-то заикается про традиции, потом я слышу тихий певучий голос Светланы Михайловны и вопросы Антона к ней. Закрываю за собой дверь, удовлетворенно хмыкаю. Егоров не дурак. Кажется, он уже понял, кто тут на что способен.

– О! Привет, трудяжка! – с Сашкой с утра мы еще не виделись. – Как твой деловой завтрак?

– Ой, мой ли, – закатываю глаза я. – Понятия не имею, зачем он меня туда брал. Я общалась только с Мусей Александровной. Ну, слушала, на что лучше клюет карась.

– Так это ж самые правильные мужские разговоры! – ржет Сашка. – Уверен, твой Егоров результатом встречи очень доволен!

– Понятия не имею, чем он там доволен! – злюсь я. – Я его не спрашивала. Слушай, ты согласишься, если я попрошу тебя со мной на уличные интервью? Сделать несколько кадров?

– Да чего ж не соглашусь, соглашусь! Тем более, – хмыкает мой друг, – начальство к тебе очень лояльно.

– Саш, да иди ты!

Он в ответ заливисто ржет, а потом вдруг хитро смотрит на меня и тихо спрашивает:

– Наташ, а что он Егоров и ты Егорова, это же просто совпадение, да?

Глава 32

– Наталья Андреевна, – голос мужа заставляет вздрогнуть. Хотя, конечно, дело не в нем, а в Сашкином вопросе.

Быстро подскакиваю, становлюсь по струнке перед шефом.

–